— Выброси.
Вайри бросил бренные остатки сапога в угол и растворился вместе с кучкой вещей, принадлежащих усадьбе. В кучке было: пара серебряных подсвечников, немного столового серебра, блестящая медная сковорода, несколько чашек и блюдечек, все по отдельности, противень, вместе с присохшими к нему сладкими пирожками, пара покрывал, мраморный садовый столик, вместе со стоящей на нем вазой, с каким-то завядшим цветочком, два хрустальных непарных бокала, пара пустых оплетенных бутылок из-под рома, какие-то деревянные подставки для цветов и еще много всего по мелочи.
— Мара хватит труса праздновать, давай помогай мне все это разбирать.
— Зачем разбирать? Может, я все это обратно уберу? — С надеждой в голосе вопрошает демон.
— Нет. Перебрать надо, и половину выбросить…
— А может не надо?
— Нет. Надо, Мара, надо! Я сказала выбросить — значит выбросить!
— Хорошо, хорошо… — Мара скоренько перетекла в Марика. — Че делать-то?
— Доставай вещи по одной из кучи и предъявляй мне… Вот это что?
— Это?
— Да.
— А… это… это ткань, чистый хлопок! Никакой синтетики! Все экологически чистое! Вот еще… — на свет божий извлекаются отрезы ткани, жутко ярких и пестрых расцветок. — Что? Выбрасывать?
— Нет, конечно. Ткань пригодится. Дальше…
Потом последовали: два мотка веревки, одеяла стеганные — три штуки, войлочные оркские коврики разного размера — пять штук, украшения из бисера, посуда медная (две сковородки и три кастрюльки все разных размеров с засохшими остатками еды внутри). Ведро медное блестящее, покрывало клетчатое с прожженной в нем с краю небольшой дыркой, серебро столовое, все разное, самовар орочий медный с чайником и с засохшей заваркой внутри. Эти предметы вопросов об их нужности не вызывали. Потом пошли более сомнительные сокровища: пуговицы костяные для нижнего белья, собранные на нитки, свистульки глиняные и игрушки детские, штук десять, частью побитые, и хорошо выделанная Проклятыми шкура белого гваррича.
Еще обнаружились три плохо идентифицирующихся остатка обуви. В одном из них я после некоторых размышлений признала сапог бывшего женишка. Второй, своим покроем, напомнил мне сапог айре Эльмитлана. Третий был изжеван до такой степени, что опознать принадлежность не удалось…
Продолжу перечисление сокровищ моего запасливого демона…
Наборы иголок и ниток в красивых коробочках, два цветочных горшка с землей и остатками растений, ремни и части упряжи, не поддающиеся точной идентификации, но богато украшенные колокольчиками и цветными камешками, маникюрный набор, не полный. Набор красок и цветных мелков, пробитый с одной стороны барабан, без палочек и мужской манекен в сорочке ярко желтого цвета. Бутылки с разными лекарствами литра по три каждая, без этикеток, это она сперла в аптеке, когда я ее за успокоительным за Кани посылала. Два десятка пузырьков с жидкостями разного цвета, склянки и реторты с химическими реактивами, это она видимо у алхимиков прихватила. Пуговицы, пряжки, фантики, обертки и, в общем, еще много всего разного мелкого и яркого. А, еще табличка медная дверная с надписью "Канцелярия" и несколько курительных трубок, без табака.
Особенно меня удивило плетеное кресло-качалка и ношеный мужской камзол весь расшитый гариамскими бабочками и жутко яркий, по последней Союзной моде. Камзол Мара выбрасывать отказалась категорически. Она его, дескать, в честном поединке выиграла. Какой может быть честный поединок по выпиванию пива, между человеком и демоном?
Из еды обнаружились: несколько бутылок с вином и ромом, бочонок пива, и что странное — полный и опечатанный, пол туши копченого хвачика, коробка галет, связка лука фиолетового цвета, корзинка с вялыми яблоками, несколько банок с вареньем и две, чуть надкушенных, головки сыра. И апофеоз запасливости — набор халифских пряностей.
— Мара, я и не подозревала, что у тебя такой богатый внутренний мир.
— У-у! Ты не представляешь, сколько еще во мне неизведанного, я вообще полна загадок и тайн.
На выброс пошли: грязные ленточки и рваные корзинки, шляпы, потерявшие форму. Накладная борода и рыжий парик, цветные перья и керамическая ночная ваза с отбитой ручкой. А также все грязное и слабо поддающееся идентификации. Еще мое внимание привлекла шуба из неизвестного животного, настолько сильно побитая молью, что от нее почти ничего не осталось.