— Совет против отмены заседания.
— Против? Ага… Ну что ж, попытайтесь провести заседание в отсутствие канцелярии.
Великий Магистр и канцлер Совета быстро поднялся со своего места и удалился из зала, а следом за ним покинули свои места и все остальные работники канцелярии.
Великий зашел в свой кабинет, закрыл дверь и ловко проскользнул в потайной ход. Стараясь не чихать от взметавшейся от его шагов пыли, он добежал до зала совета и приник к потайному отверстию. Все было, как он и предполагал. Дамочки покричали, пошумели и стали расходиться. А что тут удивительного? Они привыкли, что все предлагаемые им для голосования решения подготовлены и оформлены, а им остается только немного пошуметь и проголосовать. А для того, чтобы выдвинуть собственные предложения и правильно их подать, к этому они оказались не готовы.
"Вот чудненько… А если приложить немного усилий, то и следующее заседание Совета тоже не состоится. Все быстро привыкнут, что правит всем канцлер. Давно пора сделать Совет ежегодным и чисто формальным. А может и вообще без него? Да, если оставить дамочек править только своими Домами, пусть решают только внутрисемейные вопросы, а для всего остального назначать на места своих людей, то управление страной упростится. И традиции, формально, будут соблюдены. Да, так и сделаю. И "канцлер" звучит как-то не очень хорошо, надо будет что-нибудь придумать, покопаться в старых хрониках. Как там, в старину, правителей называли? "
Паучок на паутинке, ловко перебирая лапками, пытается взобраться наверх. Налетевший внезапно ветер сдул его с потолка и изо всех сил треплет тонкую нить паутины. Но тонкая нить крепче, чем кажется, а паучок, с крестиком на спинке, упорно карабкается вверх. Я уже часа два сижу на сквозняке на холодной каменной лестнице и жду, когда меня пригласит к себе хозяин порталов.
Вчера мы дружной компанией вернулись из Каравача, привели с собой караван разных вещей и продуктов, все строго по списку, что дала мне с собой асса Зита. А сегодня я попрощалась со всей честной компанией и отбыла "по личным, не терпящим отлагательства, делам". Одрик с Торканной рыпнулись было со мной, но я была непреклонна, если меня пошлют, то лишние свидетели моего позора мне совершенно не нужны.
Мара уже устала бояться и просто лежит на ступеньке и греет мне левый бок, а в воздухе висит табло с огненными буквами: "Хозяин занят, подождите". Написано, что удивительно кириллицей. Эх! не забыла я еще родной алфавит. И это не только в воздухе, это еще прямо мне в мозг транслируется.
Ничего я терпеливая, я подожду. Хотела почитать, но в портале для этого темновато, попыталась подвесить над книжкой огонек, но его сносит холодным сквозняком. Поэтому сижу и перебираю в памяти странички жизни и пытаюсь подобрать самые весомые аргументы для предстоящего разговора. Но в голове пусто, как в барабане, и мысли все время перетекают на разные мелочи.
Вдруг огненная надпись мигнула и сменилась на: "Добро пожаловать! У вас есть десять минут, чтобы изложить свою просьбу." Ничего, успею… должна успеть.
Быстро сбегаю вниз, рядом Мара цокает когтями по каменным ступенькам и обнюхивает пыльные углы. Три пролета, и я в роскошной приемной в дворцовом стиле. Кругом картины с чем-то абстрактно-ярким, цветы и пальмы в кадках и страшные, как бегемоты, кожаные диваны. Возле высоченных дверей стол с секретаршей модельной внешности, рядом с ней я как никогда чувствую свою ущербность. Она величественная, одетая по последней моде, с безупречными маникюром и макияжем, и я пыльная, в простой кожаной одежде и с мечами за спиной, про маникюр и прическу лучше вообще не вспоминать. Простая коса совершенно не смотрится на фоне этого произведения парикмахерского искусства.
— Вам назначено? — Мурлыкает из-за стола великолепное создание, и томно смотрит на меня из-под безупречной челки.
— Э-э-э… нет, но там, на табло было написано, что у меня есть десять минут.
— Ну, раз было написано, то изложите мне, и если ваш вопрос действительно важный, то я запишу вас… на конец года. — И секретарша величественно распахивает пухлый ежедневник и жестом фокусника переворачивает песочные часы.
Много лет назад, на Земле, меня еще можно было смутить подобным обращением, но сейчас, умерев второй раз и воскреснув в другом мире меня подобными манерами пронять сложно.
Цыкаю зубом и нагло скалясь, заявляю секретарской выскочке:
— Я по личному делу, и… МЕНЯ ПРИГЛАШАЛИ В ГОСТИ.
С ее величества сходит некоторая доля спеси, она захлопывает ежедневник, и уже мило улыбаясь:
— Ну что же вы сразу не сказали…