Торкана, не обращая ни на кого внимания, кинулась в костер. Огонь, обрадовано вспыхнув, окутал девушку и, зашипев, рассыпался вокруг нее едва тлеющими углями и хороводом искр. Я, попросив прощения у сестер, срубила старшей из них один из стволов треноги, на которой висел котел. Огромный котел закачался, сооружение наклонилось и повалилось. Одрика вместе с водой выплеснуло на песок.
Странно, но овощей в воде не было, только цветы.
— Одрик, милый, ты как? — ласково лепетала Торкана, отлепляя лепестки цветов с лица своего любимого, и пытаясь развязать лианы, опутывающие его защиту.
— Зачем?! Ну, зачем вы прервали ритуал очищения? Мне ничего не угрожало… Надеюсь, вы никого не убили?
Я озабоченно почесала затылок младшей сестрой. Это чего, мы на его спасение бросились себя не жалея, а он еще и не доволен?
— Мара, все живы?
— Живы? Да, только я за их здоровье не ручаюсь, голова у них болеть будет. Синяки гарантирую, а так вроде все красножо… краснорожие живы.
— Желтяки.
— Чего?
— У них ничего не синеет, кровь другая. У них желтеет.
— Да хоть зеленеет!
— Ну, хоть жертв нету… А то ворвались, всех переполошили, насорили, испортили хА-А-Арошую вещ-щ-щь! — Одрик, поднапрягшись, подпер опустевший чан на двуногой треноге солидным бревнышком.
Подхожу ближе к братишке названному, так и есть, крепкий ромовый дух.
— Одрику, чудовий мий, ти сказывся, чи шо?!
— Ну, а как еще мне в племя вступить? Надо было пройти через ритуал очищения. Хорошо еще у меня приятели здесь оказались, они за меня поручились.
— Наш найкращий, ти зовсим з глузду зьихав?
— Нет, сюда приехать нельзя, только приплыть. Знакомые из Ерта как раз здесь оказались и объяснили совету старейшин, чем, такой как я может быть полезен племени. И мне пришлось для начала выпить церемониального рома.
— Коханий, найкращий, улюблений, як же ти зробив ЦЕ!
— Усе зроблено як треба! — мой бывший разозлился. — И прекрати выдавать новые словечки, слишком их много на твоей родине, я не успеваю разобраться.
— Нет, рома на халяву выпить, это я еще могу понять. Но стать суповым набором как тебя уговорили?!
— Еще раз повторяю: ничего бы мне не было. А в воды залива, где кусок ключа, что мы ищем, могут погружаться только члены племени. Почему во все надо вмешиваться? Кто вас просил?!
Вот и спасай его, еще и злится. Разорался… А у Торканы из глаз катятся слезы, обидно девушке.
— А что мы должны были думать?! Нам Мара показала тебя связанного, плавающего в закипающей кастрюле. Если бы ты сам увидел Кани в таком антураже, какая бы первая у тебя была мысль?! — заткнулся, принялся успокаивать свою подружку.
Вот, все мужики такие, с кем-то готовы и на брудершафт пить, и испытания проходить для чужого племени, а со своими — чего с нами церемониться?
А туземцы между тем оказались сговорчивыми, недоразумение разрешилось к обоюдному согласию. А Одрик, оказывается, по ихнему лапочет, просто сюрприз ходячий, что ни день, то у него новый талант. Видимо бесплатное приложение к белой магии… Старейшины, выяснив, что никто не убит, головы у гоблинов все же крепкие, постановили, что ритуал проведен. За порушенную треногу пришлось выплатить компенсацию. Мара чуть не удавилась от жадности, выдавая мне золотой.
Я от вступления в племя отказалась, зачем мне это надо? А искупаться я могу и не в заливе. Кани, подумав, тоже решила этого не делать, но у нее были другие соображения, с ними она со мной не поделилась.
Праздник на берегу продолжался, там помимо купания Одрика в котле, была еще богатая культурная программа. Я посмотрела на все это, поела свежайших морепродуктов и пошла спать. Пусть молодежь развлекается, а мне надо выспаться, а то я тут всех покусаю. Я и так с режима сбилась и форму еще не восстановила. Спать.
Рассвет я встретила, бегая вдоль берега по мягкому песочку пляжа, и занимаясь с сестрами. Гоблины, лениво продирающие глаза после вчерашнего, смотрели на меня, как на сумасшедшую. Танцевать у костров я не стала, рома и пива местного не пила. Водки нет, а пиво противное, и в самый разгар вечеринки спать отправилась — ненормальная. Наплевать!
Из импровизированного шалаша вышел, вернее, выполз на карачках, Белый маг. Одрик встал пошатываясь:
— О, Анна! А ты все бегаешь?
Отвечать не стала, чтобы не сбить дыхание, и продолжила тренировку. Бывший женишок шатающейся походкой дошел до берега, кое-как разделся и, подняв кучу брызг, плюхнулся в воду.