Одрик рассматривал ауру ведьмы и думал, с какой стороны приступить к процессу. С одной стороны надо было убрать из ауры все следы беременности, с другой это вмешательство не должно было повредить ни Анне, ни будущему ребенку. Хуже всего было то, что он даже не представлял себе как к этому подступиться. Когда он в усадьбе попытался расспросить об этом Учителя, тот заявил, что когда надо будет, он Одрику подскажет, и что "все это ерунда и для художника ничего сложного в этом нет. " И все что потребуется — это "немного фантазии".
"Ну, чего ты на нее пялишься? Начинай…"
"С чего начинать-то? Учитель… вы где? "
"Тут я. Куда я денусь-то? Зачерпни магии и сделай из нее кисточку. Ой, горе ты мое, как меч делаешь, так и кисточку сделай. Да зачем такую большую? Такой только стены красить. Меньше, меньше… Вот уже лучше. Теперь еще зачерпни магии… Можно было бы и поменьше, куда столько-то? Теперь делай палитру. Вот так, замечательно. Я же говорил, что это для художника раз плюнуть. А теперь закрашивай у нее в ауре все что лишнее. Как, как… Окунаешь кисточку в краски и… Меньше краски бери, меньше, чтобы на землю не капало. Что ты с цветами мучаешься, так крась, цвет на месте исправишь… Вот так, и широкими мазками… Вот и готово… Правда это надо будет дважды в день поправлять, но до вечера это твое "художество" продержится, а утречком, опять все по новой закрасишь. Ничего сложного…"
— Анна, готово…
— Уже? Я ничего не почувствовала. Мара, как я выгляжу?
— Да нормально… Нормально ты выглядишь, нормально.
— А аура как?
— А чего с ней сделается. Работа конечно грубовата, но если не знать, но и не заметишь. Завтра у него получится лучше. Поехали, а? А то мне кушать хочется… А это большое животное ты мне так и не купила… А у меня организм растущий, ему много всего для роста надо. А то чуть что так "Мара помоги", а как кормить так "подожди" или еще хуже: "А не слишком ли ты много ешь?".
— Марусь, не вредничай, приедем во Фридель и…
— Вот! Вот всегда так! Потом… Приедем… Так поехали! А то опять дождь начинается. Промокну, простыну, заболею и немедленно помру…
— А будешь возникать, поеду на тебе верхом, — Анна попыталась урезонить распоясавшегося до нельзя демона.
— Вот опять обижают беззащитную собачку.
И продолжая что-то бухтеть про себя, Мара плавно перетекла в маленькую черную ящерку и быстро вскарабкалась по моей одежде. А потом эта наглая морда, пользуясь тем, что руки у меня были заняты поводьями, залезла мне под рубашку и уютно устроилась между грудями, высунув наружу только голову. Одрик посмотрел на Мару и вздохнул.
— Что завидно? — Заявил наглый демон. Одрик замотал головой, но ничего не ответил. — В следующий раз выбирай себе девиц с формами, чтоб было за что подержаться. И меньше слушай рассуждения старого маразматика о нас женщинах! Он, да будет тебе известно — женоненавистник. Будешь слушать его в этом вопросе и в следующий раз проснешься в постели с мальчиком…
— Мара, заткнись! Как же было хорошо, когда ты молчала!
Я попыталась поймать верткую ящерку и задать ей трепку, но поганка вывернулась и удрала. Мара бегала по моему телу под рубашкой и щекоталась хвостом. А я чуть не свалилась с варга от приступа смеха, вызванного щекоткой. На этом конфликт был исчерпан.
Еще час разбухшей от осенних дождей дороги и мы подъехали к пригороду Фриделя. Сначала все чаще стали встречаться тяжело нагруженные повозки, запряженные броновагами, идущие и едущие в разные стороны путники пешком и на варгах. Проехали несколько лесопилок, где огромные водяные колеса заставляли работать пилы. Кругом стоял вкусный запах опилок, смолы и горячего дерева.
Вскоре дорога перешла в улицу, во всяком случае, по краям появились какие-то строения и заборы. Канавы вдоль дороги отсутствовали напрочь, и вся грязь болталась посредине. Ее дружно месили ногами простолюдины, разбрызгивали варги, перемешивали телеги и топтали носильщики. И чем дальше, тем сильнее становилась ВОНЬ.
Одрик сначала морщил нос, потом организовал ветерок, чтобы разгонять смрад.
— Анна, а нам точно в ту сторону?
— Точно, точно… Фридель расположен на слиянии двух рек Таги и Шолы. Старая часть, та, что построена эльфами, в те времена, когда все леса через которые мы ехали, принадлежали им, расположена на излучине полноводной Шолы, и еще отделена от всего этого безобразия каналом. Там говорят, чисто и канализация есть, совсем как в твоем любимом Караваче. А все остальные живут, как хотят…
— А им что нравится жить в грязи?