Утром, вернее уже ближе к полудню, мы с полковником пришли к молчаливому соглашению, что «невесты» у него не было, мордобоя в нашей спальне тоже не было и с магом в номере трактира он меня не заставал.
Поздний завтрак, или скорее очень ранний обед, прислуга накрыла в малой столовой у пылающего камина. И даже кухарка, что торжественно внесла в залу блюдо с горой ватрушек, тоже была сама вежливость и предупредительность. Перспектива получать на кухне еду и в отсутствие сейна, меня несказанно порадовала, а то летом приходилось есть у Джурга, без сейна старая карга отказывалась меня кормить, и только сковородкой не била.
Мы мирно, по-семейному завтракали и беседовали о погоде, закончившейся ярмарке, прошедшем приеме у Доджа, где мы не были, и прочих мелочах. И тут слуга объявил о визите сейна Одиринга аль Бакери, при упоминании этой фамилии сейн вздрогнул. Ну да, несостоявшаяся невеста-то тоже аль Бакери…
Пока Одрик шел до столовой, я поведала сейну, что мы с Одриком, больше не являемся официальными оглашенными. Сейн сперва обрадовался, но потом решил отложить свои предложения «на потом». А то как-то неудобно получилось бы, только собирался с одной, а потом сразу с другой. Лучше подождать немного, тем более что я тут, в его доме живу и никуда убегать не собираюсь.
— Доброе утро, сейн, Анна…
— Доброе, доброе…. Присаживайся, плюшки будешь? — донельзя предупредительный слуга уже поставил перед моим бывшим чашку с травяным сбором, — Что привело тебя сюда столь спешно?
Сейн сидит напротив меня в домашнем халате с сильно помятым лицом и цветными разводами под левым глазом, и тоже неторопливо завтракает. Одрику он чуть кивнул и занялся поглощением очередной ватрушки.
— Анна, я… мне… — мнется, не знает, как сказать, — А можно мы поговорим наедине?
— Нет. Говори так… — но слуг из комнаты я жестом выпроводила, неча им господ слушать. Маг жмется и почему-то смущается и боится перевести на меня глаза, но больше всего смущения не от моего едва прикрытого длинной рубашкой тела, а смущается он из-за голых и сильно волосатых ног сейна в домашних шлепанцах гигантского размера, торчащих из-под халата.
— В общем…, дай мне, пожалуйста, в долг тысячу золотых крон. Я тебе верну на днях и даже с не большим процентом.
Я аж подавилась…
— Одрик!! Ты же еще летом был богат. И почему ты не можешь взять эту сумму в банке?
— В банке требуется залог…, а дом на улице Трех яблонь не стоит этой суммы и в залог не может быть принят.
— А усадьба?
Одрик покраснел как гоблин, заерзал на стуле, чувствуется, что он готов провалиться на месте.
— Усадьба уже заложена… И не мной… Тетушка постаралась, и как только умудрилась? И со счета почти все выгребла…
Сейн чуть поперхнулся очередной ватрушкой, потом засмеялся и захлопал в ладоши.
— Браво!! Браво!! А я думал, что я один пострадал. Ну и родственнички у тебя, сосед!! Имея такую родню можно не заводить врагов, родня постарается за тебя…
Полковник встал, и, утирая выступившие у него на глазах от смеха слезы, ушел, оставив меня с Одриком наедине.
— Одрик, щедрый ты мой, объясни мне, что же произошло?
И мой бывший женишок, мямля и сбиваясь на извинения, рассказал мне следующее. Он сегодня с утра отправился в эльфийский банк, где у него был открыт счет. Сегодня ему надо расплатиться с гномами, что наконец-то закончили ремонт или скорее строительство дома на его участке. Гномам было заплачено вперед, но они по просьбе Лотти и требованиям Сигвара выполнили еще кучу разных дополнительных работ и улучшений. И сейчас им требуется доплатить, а еще скопился долг перед прислугой и поставщиками продуктов и мебели в усадьбу. Деньги, что он оставил «на хозяйство» куда-то пропали, и мы оба догадываемся — куда они делись. Текущий счет почти пуст, Лотти плачет, это она сняла с него круглую сумму «на лечение больной мамы». Совесть у нее больная, это точно! А еще большую сумму с этого счета снял сам банк в уплату процентов по закладной.
С закладной на дом — это вообще темная история. Банкиры говорят, что к ним приходила Лотти со своей мамой, а Лотти говорит, что ни в какой банк с ней не ходила, а только подписала пару чеков «на лечение», но пропала генеральная доверенность, что Одрик оставлял своей сестре на время своего отсутствия.
У кого еще попросить в долг такую большую сумму Одрик не знает, а рассчитаться надо сегодня, вернее, еще вчера. Он, Одрик, клятвенно обещает, что в ближайшие дни раздобудет деньги и вернет, в крайнем случае, продаст коллекцию бабушки Эффины, но на это требуется время.
Сидит весь такой грустный-грустный и мнет в руке кусок ватрушки.
«Мара, у меня есть такая сумма, ему в долг? «
«Конечно, есть! Если бы не было, я бы Учителю сразу сказала, чтоб не рассчитывал. Мы даже о проценте за заем договорились! Ну и жмот же он! «
«И на какой процент вы договорились? «
«Под пять процентов в день!! «С гордостью заявила Мара, и теперь уже я чуть не подавилась…
«Ты что с ума сошла!! «
«Не, все нормально. Меньше брать было бы стыдно. Если бы ты знала, откуда он собирается золото брать, чтобы с тобой рассчитаться, ты бы еще больше запросила. «
«И откуда же? «
«Он собирается заняться трр… трр… тррррансмутацией! Вот!! «
«Чего? «
«Твой бывший женишок, под руководством Учителя, естественно, собирается свинец преобразовать в золото. «
«И что? Золото будет нормальным? И со временем не развалится и не преобразуется обратно? «
«Этого я не знаю…. Он же первый раз этим заниматься будет. «
«Да, Марусь, ты, в этот раз, права, надо было брать не меньше десяти процентов в день, за риск. «
«Вот!! «
«Короче не хвастайся, а достать ему требуемую сумму. Он в курсе условий? «
«Есстесственно…»
Мара изогнулась и отрыгнула на пол горку золотых монет.
— Одрик, держи и не сочти за труд пересчитать, а то Мара всегда норовит обсчитать.
Демон посмотрел на меня укоризненно и выплюнула изо еще пару монет, дескать, они к языку прилипли.
— И все равно пересчитай. — Мара фыркнула и отвернулась с видом оскорбленного достоинства. Мой бывший женишок сгреб монеты, не считая, это он зря, и радостно удалился.
Одрик нашел Лотти и Кани вместе, разбирающих короба с пожитками из его старого дома. Он высыпал на столик все золотые кроны, взял себе парочку как образец.
— Вот, девочки, это на неотложные дела. Меня не ждите, я сегодня буду поздно, — и уже выскочил в коридор, его за рукав схватила сестра,
— Одрик, что же ты делаешь?!
— Что? Я решаю наши проблемы.
— Да, я знаю. Но так нельзя, убегаешь невесть куда, когда вернешься — «поздно»… И Кани не сказал ни слова, а она к каждому шороху прислушивается. Ты где-то уже перекусил, а она не ест, не пьет без тебя.
— Но ты же не моришь себя голодом в отсутствие Рора.
— Я знала, на что шла, и иллюзий на его счет не испытывала. А она верит, что ты особенный, и не смей ее разочаровывать, не смей ее обижать.
— Да как я ее обижаю, я же это для нее делаю?
— Обижаешь невниманием. Проблемы всегда будут, не эти, так другие, а она замирает, как только шаги твои услышит. А ты уходишь, и слова ей не скажешь. Так что задержись с ней на несколько минут, никуда проблемы не убегут.
И Лотти прикрыла дверь в их комнату….
… Кани через цветные стекла столовой смотрела вслед Одрику, пока тот не скрылся из вида.
Пустынный варг нехотя пробирался сквозь занудный каравачский дождь.
«И куда это мы направляемся? Вроде собирались заняться классическим вариантом трансмутации? «
«Так я из свинца должен сделать золото. Что собственно и требуется. «
«И где мы этим будем заниматься? «
«Сначала надо раздобыть свинец, вот туда я и направляюсь. «