Но, видимо, сегодня судьба решила окончательно меня добить. Мало того что я проспала на работу, к тому же там ошивается ОМОН, так еще и этот гребаный лифт сломался, и я должна все это теперь переть на одиннадцатый этаж. Угу, на шпильках, со стертыми в кровь ногами, в этой чертовой юбке карандаш, и по паре пакетов в каждой руке. Ладно, допустим, туфли я сняла и закинула в пакет, но боже правый, кто бы знал, как меня все это достало.
Потопала по ступеням, первые пять этажей еще шли бодренько, на седьмом я поняла, что хочу сдохнуть. Кто скажите мне на милость, придумал строить такие высокие дома, и такие ненадежные лифты?
Но все же дошла до цели и окаменела от увиденного. Около моей двери стояли люди в форме и собирались уже опечатать ее.
– Эй, что вы делаете? – закричала им. Мой голос дрожал, а взгляд испуганно метался от одного действующего лица к другому.
Глава 3
– Это фиаско, братан! – горько вздохнула Оля, когда увидела меня на пороге своей квартиры, да еще и с чемоданами.
Идти мне было некуда, поэтому недолго думая, я позвонила ей и попросила пару тройку дней перекантоваться, пока не найду себе квартиру и работу.
К слову, о квартире и почему я вся такая важная осталась на улице. Эту квартиру предоставила мне фирма "отца". И сейчас, когда его взяли под стражу, все его счета и имущество арестовали. Собственно моя квартира попала тоже под раздачу. Вещи хоть разрешили забрать и то ладно. С боем, уговорами и неусыпным контролем, но разрешили.
– Проходи давай, встала на пороге, как вкопанная.
Оля отошла в сторону, позволяя мне вкатить мои многочисленные чемоданы внутрь.
– Комната одна у меня, сама понимаешь. Я бы тебя положила вместе со мной на диване, но он не раскладывается, сломался зараза. Вечером придет сосед, попрошу у него раскладушку. Это, конечно, не то к чему ты привыкла… – морщит свой аккуратный носик Оля.
– Все прекрасно, спасибо, – обрываю ее на полуслове.
Никто не знает, в каких условиях я росла, а видят только то, что я хочу показать. Успешную, независимую, и задирающую нос. С одной только Олей сошлись, и можно сказать, сдружились. Как-то раз на корпоративе мы с ней изрядно выпили, ну я и обмолвилась, что наш начальник мне как бы отец. И на этом все. Я не люблю делиться личным. Совсем этого не люблю.
Потом могут тебе свинью подложить, воспользовавшись твоими же секретами. Было дело. Плавали. Знаем.
Поэтому рот лучше держать закрытым и болтать только по делу.
– Да уж, подруга, попали мы с тобой. Зарплату, я так понимаю, нам никто не выплатит. Мои финансы так вообще уже давно поют романсы. Ты так вон вообще осталась без крыши над головой. Голова кругом от всего этого, – возмущалась Олька, сидя за столом на кухне, когда мы решили приготовить ужин. Зря я, что ли, столько продуктов накупила. Конечно же, я забрала их с собой.
Вот только потеря работы и жилья не единственная моя проблема. Говорить мне о них совсем не хотелось, поэтому я больше молчала и кивала головой в нужных местах. А сама витала где-то в облаках, слушая подругу лишь краем уха. Чистила картошку и думала о том, что возможно этот случай поставит крест на моей карьере. Правильно, а кому нужен пиарщик, который "обелял" компанию с совсем не с чистой репутацией? Я, конечно, надеюсь на другое, потому что даже не догадывалась на самом деле, чем занимается отец, но кого волнует чужое мнение, правда?
Слова в нашем современном обществе ничего не значат. И никого даже не будет заботить мое горе. И что работала я на него отнюдь не по собственному желанию. И уж точно не из родственных чувств и долга. Это была необходимость, всего-то, но она слишком дорого мне обошлась.
– Черт, – ругнулась, прикладывая грязный палец к губам. Так задумалась, что сильно порезалась. И даже не сообразила, что руки все в земле от картошки. По привычке просто сунула в рот, чтобы остановить кровь, как делала это в детстве.
– Эй, ты чего творишь?! А ну, выплюнь, додумалась, под кран вон сунь. Совсем уже ополоумела.
Чертыхнулась, возвращая мозг на место. Вскочила со стула и сунула руку под кран. Оля все продолжала гудеть над ухом, а я наблюдала, как моя кровь смешивается с водой. Знаете, бывает такое состояние отрешенности, когда хочется просто отгородиться от всего мира. И у меня сейчас такое. Не хочется никого ни видеть, ни слышать. Хочется прикрыть глаза, наслаждаясь тишиной. Но нет, даже это у меня забрали.