Я набирал его раз семь, потом только сообразил, что выходной и отец наверняка отсыпается. Пока писал сообщение в мессенджер, добрел до волнореза и уселся на том же месте, где мы вчера сидели с Мартом. Отправил сообщение. Не прочитано. Значит, спит и телефон отключил.
Море было чистым, волны казались розовыми, над мысом вставало солнце. Тоска пошевелилась и утихла в груди. Переживу. Преодолею. Как только достигну глубинной «ломки», когда бездна начнет являться не только во сне, но и наяву. Мне будет сниться глубина, синяя, бархатистая, зовущая. И еще остовы затонувших кораблей среди рифов и золотого света…
— Алё, приятель!
Я поднял голову. Совсем отключился, не заметил, как на волнорезе появились люди. Ну какого черта все прутся сюда? Ах, да, на соседних волнорезах ограждения – там чинят проржавевшие за межсезонье лестницы.
Рядом топтался какой-то субтильный прыщ, из тех, что отращивают жидкие усики, чтобы казаться старше. Вид у парня был испуганный. Он ткнул пальцем себе за спину.
— Слышь, ты видел?
— Не слышал, не видел, — неохотно отозвался я.
— Ну да… там эта… девчонка в воду прыгнула, и, кароч, она там долго уже.
В нескольких метрах от меня на сухом камне волнореза действительно лежало свернутое в рулон полотенце и стояли растоптанные босоножки.
— Так нырни, посмотри, — предложил я.
Парень нервно сглотнул:
— А если она там… того?
— Если того, то тем более, — на полном серьезе сказал я. — Долго – это сколько?
— Ну… минуту, может, меньше. Блин, мне показалось, что очень долго…
— Очки дай.
Парень суетливо сунул мне свои дешевенькие гоглы.
На самом деле, я готовился нырнуть с первых его слов – оценивал глубину и прозрачность воды, прислушивался к дыхалке.
Минута. Для кого-то ничего, а для кого-то – вечность, особенно если приложиться головой о камни…
Поверхность моря отражала свет и не давала вглядеться. Я быстро продулся и мягко ушел под воду. Солнце уже поднялось достаточно, глубина была небольшой.
Я почти сразу увидел «утопленницу» - девчонка болталась у дна в нескольких метрах от меня… в обнимку с камнем: то ли заигрывала с рыбами, то ли просто отдыхала на мягких водорослях. Вокруг ее лица колыхались длинные темные волосы. Заметив постороннего, она оторвалась от камня, шустро оплыла меня по кругу и взвилась к поверхности у лестницы, возле которой лежали ее вещи.
Я вынырнул следом. Жаль, тот парень не засек время апноэ(*), его наверняка интересовала сама девчонка, а не ее дыхательные достижения. Минута? Две? Если две и больше, то где она так прокачалась?
(* апноэ – время задержки дыхания)
Я проводил девушку взглядом. Та быстро ускакала босиком, даже не оглянулась. Ее спина с прикольными ямочками на плечах и талии выражала недовольство. На руке у локтя – татушка, какой-то абстрактный узор. Плечи характерно развитые, бедра крепкие. Плаваньем занималась?
Вот же… потревожили русалку. Я тихонько поржал, с ситуации в целом. Спасатель, блин. Парень с усиками выглядел растерянным. Он подал руку, ойкнул и, побагровев от усилия, помог мне вылезти.
— Ну… прости, что подорвал… я ж не знал, что там все норм. Я типа нырять… не очень…
— Да не парься, — сказал я, оглядываясь на воду и вспоминая картину под водой: гибкую фигуру на камне, привычные шорохи моря и его вечный гул. — Не парься. Правильно сделал. Спасибо.
… Отец перезвонил, когда я шел на завтрак.
— Макс, сейчас никак, — сказал он хрипловатым от сна голосом. В трубке фоном слышался детский смех. — У меня все деньги в бизнесе, выцарапать что-то в сезон нереально. Но это только один момент. Меня очень беспокоит твое здоровье.
Черт! Черт! Узнал! Мать разболтала.
— Мама преувеличивает… если что, — сказал я. — Мне после болезни назначили дыхательные упражнения для восстановления легких, а ныряние только улучшает…
— Лена мне все рассказала, — отрезал отец. — И это серьезно, сын. Никакого дайвинга до полного выздоровления.
Я психанул и отключился. Потом перезвоню, извинюсь. А может, не извинюсь. У нас с отцом сейчас странные отношения. Ни он по мне особо не скучает – у него сын от второго брака, которому сейчас почти год – ни я по нему. Первое время он помогал матери по-крупному, ей даже работать не нужно было, а потом ручеек бабла начал потихоньку иссякать, все уходило в новый дом и в новую семью. Мне всегда было плевать на его деньги, я и сам мог неплохо заработать, обучая новичков в клубе дайвинга, а вот мать с трудом приспособилась к новым реалиям.