Усевшись на своё излюбленное кресло, старуха пробурчала себе под нос что-то невнятное, а Мэри осталась стоять около стеллажа с книгами, стоящего у прохода в гостиную комнату.
— Рассказывай, чего пришла, что уже успело случиться? — женщина взяла с кофейного столика чашку с молоком и буханку мягкого хлеба.
Мэри сняла перчатки и старалась сдерживать эмоции, дабы снова не начать рыдать.
— Понимаете, мисс О’Нилл, мне очень неловко снова вас просить о помощи, я., — не успела женщина завершить свою фразу, как старуха сильно ударила кулаком по тумбочке, с которой чуть не упала книга с твёрдым переплётом.
От громкого стука Мэри дёрнула плечами и прикусила язык. Она разозлила старуху.
— Ты прекрасно знаешь, Мэри, что меня раздражает, когда люди ходят вокруг да около. Говори прямо! — она вдруг выпрямила больную спину, а до этого сидела как гриф.
— Мой муж Джон умер сегодня. — сказала как отрезала. По-другому Мэри не могла, а то бы она окончательно вывела старуху. — У меня нет денег, чтобы похоронить его. Не могли бы вы дать мне в долг, я верну к концу следующей неделе всё и больше не одолжу у вас ничего в течение этого месяца.
— Хм, — О’Нилл сощурилась.
И нет бы сказать слова о соболезновании, так она просто улыбнулась, сказав:
— Да-а, давно было понятно, что до пятидесяти он не доживёт со своей травмой.
— Он умер совсем по другой причине, это никак не связано с его позвоночником. — в голосе Мэри прозвучали нотки грубости. — В последнее время Джон жаловался на сердце. Завтра врачи всё скажут.
О’Нилл поднялась с кресла, удаляясь за стенами своей новой спальни. Оттуда она вернулась вместе с конвертом — так она обычно передавала деньги тем, кто у неё их просил.
— Вот.
Мэри пустила слезу и закрыла рот рукой, чтобы не было слышно её всхлипов. Старуха похлопала женщину по спине, предупредив:
— Учти, Мэри, что к этой сумме ты должна будешь добавить ещё два процента.
— Да-да, я помню. Спасибо, что помогли мне в очередной раз.
Завалившись обратно в кресло, старуха махнула рукой и добавила:
— Точно, чуть не забыла. Как соберёшь всю сумму, то приходи вместе с дочерью в следующее воскресенье.
Глава Первая
Вяло направляясь в сторону кабинета директрисы школы-пансиона для девочек, Агата пыталась дружелюбно здороваться с проходящими ученицами, у которых она преподавала французский язык и литературу. Когда Агата постучала в дверь и услышала с той стороны положительный ответ на то, что ей можно войти, она опустила ручку вниз и зашла внутрь помещения.
В кабинете Терезы Пибоди вечно пахло жасминовым чаем и овсяным печеньем, никто из сотрудников школы не был против, что женщина часто трапезничала, поскольку у той была постоянная мигрень от вечных разбирательств с другой конкурирующей школой для девочек в их городе. Потому врач и порекомендовал женщине не злоупотреблять обезболивающими каплями, а вместо них пить чай с жасмином. Печенья миссис Пибоди почти и не ела, чаще она угощала ими послушниц пансиона, которые иногда заходили к ней, дабы уяснить время, когда девочки могут позвонить своим родителям.
— Доброе утро, миссис Пибоди. — Постаралась весело звучать Агата, когда присела на стул с мягкой обивкой прямо напротив рабочего места директрисы.
— Утра, Агата, утра, — ответила ей женщина, не отрывая взгляда от журнала с ведомостями.
Дабы не тратить время впустую, Агата Грей прямо спросила:
— Скажите, миссис Пибоди, вам сегодня поступал звонок из центра занятости?
После похорон отца Агата поняла, что нужно искать более прибыльную подработку помимо практики в школе и выходной работы в типографии, где она помогала своей матери. Девушка обратилась в центр занятости, но там её сразу же предупредили, что мало вероятно кто-нибудь возьмёт её на должность гувернантки и ей следует ехать в Шеффилд, если она так настырно рвётся получить работу именно по этой должности.
А так как у семьи Агаты не было в доме телефона, то с разрешения миссис Пибоди она оставила номер телефона школы-пансиона.