Проснулась она от тишины. В первый момент Надежда не могла понять, где находится, – полутьма, жесткий пол, вокруг какие-то коробки. Затем вспомнила, как в панике убегала от сутулого злоумышленника, как спряталась в «газели» и уехала из больницы в неизвестном направлении.
Сейчас мотор не работал, значит, грузовик доехал до места назначения.
Надежда поднялась, подхватила бордовую сумку и пробралась к двери. Одна нога у нее была босая – видимо, тапка потерялась в пылу погони. Ходить босиком было неприятно, поэтому Надежда сунула ноги в резиновые сапоги и попыталась открыть дверь. Но из этого ничего не вышло – дверь была заперта снаружи.
Надежда расстроилась. Надо же, заснула не вовремя и проспала момент прибытия. А теперь водитель ушел, неизвестно где оставив свой грузовик, и вернется, может быть, только завтра утром. Значит, ей придется ночевать в этом кузове, в холоде и на жестком полу… так и простудиться недолго. И есть хотелось – сил нет!
Надежда вспомнила чудные, тающие во рту пирожки бабушки Сундуковой – и рот наполнился слюной. Да и от больничного ужина она сейчас не отказалась бы.
Надо же, Надежда была заперта в грузовике, который возит продукты, и как раз в то время, когда продуктов в нем нет!
Она пнула пустую коробку – и вдруг услышала внутри нее глухой звук, как будто в коробке что-то перекатилось. Надежда торопливо открыла коробку и обнаружила в ней три пакета картофельных чипсов – с луком, с грибами и со сметаной.
Должно быть, эти пакеты затерялись при разгрузке, но Надежда восприняла находку как дар небес. Она надорвала один, со сметаной, и принялась неторопливо жевать, чтобы на подольше растянуть свои скудные запасы.
Внезапно раздались подозрительные звуки. Кто-то тихонько ковырялся в дверном замке грузовика, явно пытаясь его открыть.
Если минутой раньше Надежда мечтала, чтобы кто-нибудь услышал ее и открыл «газель», то теперь она отчего-то испугалась.
Тот, кто возился с замком, явно старался делать это незаметно, воровато – наверняка это был не водитель и не экспедитор. А кто тогда? Вор? Грабитель? Какой-то злоумышленник? Но что здесь возьмешь, кроме пустых коробок? А может, это тот самый человек, который преследовал Надежду Николаевну в больнице? Может быть, он выследил и пришел по ее душу?
Надежда спряталась за грудой коробок и затихла.
В это время тот, кто возился с замком, достиг своей цели. Замок щелкнул, и дверь открылась. В проеме возникла бесформенная фигура.
Поскольку свет падал сзади, разглядеть подробности Надежда не могла, она видела только что-то большое и пугающее. Она подалась назад, при этом груда коробок, за которой она пряталась, обрушилась, и Надежда оказалась на виду.
Тот, кто стоял у дверей, от неожиданности попятился и громко вскрикнул:
– Ой, мама!
Потом снова вскрикнул, на этот раз совсем непонятно:
– Таня! Танечка!
Тем временем глаза Надежды привыкли к перемене освещения, и она разглядела своего неожиданного гостя. Это был крупный и рослый человек с широким плоским лицом, покрытым сивой многодневной щетиной, облаченный в грязную женскую синтетическую шубу огромного размера. В общем, бомж.
Бомж тоже пригляделся к Надежде и успокоился. Уверенным и суровым голосом он проговорил:
– А вы, мадам, что здесь делаете? Кто вас уполномочил здесь хозяйничать?
«Ишь, как выражается! – восхитилась Надежда. – Не иначе, в прежней жизни был человеком умственного труда!»
Тут бомж снова выкрикнул:
– Таня! Татьяна!
Позади него послышалась какая-то возня, и у ног бомжа появилась большая, лохматая и грязная собака. По ее внешнему виду можно было предположить, что среди предков этой собаки были эрдельтерьер и ньюфаундленд.
– Вот, Татьяна, смотри – конкурент у нас! Раньше нас, видите ли, на месте оказалась!
Собака зарычала. Тихо и осторожно, как будто прислушиваясь. Так умелый водитель прислушивается к мотору своей машины после ремонта.
– Да что вы такое говорите! – забормотала Надежда, опасливо косясь на Татьяну. – Какой я вам конкурент?
Собака подняла верхнюю губу и показала внушительные клыки, после чего зарычала грозно.
– Обыкновенный конкурент! – перебил ее бомж. – Я, конечно, понимаю, что конкуренция – двигатель прогресса, и в этом смысле она необходима и обоснована, но в данном конкретном случае я имею законное конкурентное преимущество, поскольку владею монополией на местный рынок…
– Вы, случайно, не политэкономию преподавали? – спросила Надежда, вспомнив студенческие годы.
– Точно, политэкономию. – Бомж внимательно взглянул на Надежду. – А еще марксистско-ленинскую этику и эстетику… Что-то мне ваше лицо смутно знакомо… Вы, случайно, на третьем курсе мне зачет не пересдавали?