– Стоп, стоп! – замахал руками Доцент. – Мы с товарищем уже все поняли! Больше не надо, а то у меня от лишних слов мозги слипаются! Давайте лучше еще выпьем – у меня тост хороший назрел! Очень актуальный!
– Выпьем – это хорошо, – одобрил Григорий. – Выпить – это я всегда за. Никогда не было так, чтобы против.
Доцент разлил самогон по стаканам (Надежде налил еще меньше, чем первый раз) и произнес торжественно:
– За самую главную из всех наук – политическую экономию!
– Почему это она самая главная? – напрягся Григорий. – По-моему, так механика главней!
Воспользовавшись тем, что мужчины увлеклись спором о том, какая из наук главнее, Надежда вылила свой самогон в их стаканы.
Мужчины наконец сошлись, что обе науки одинаково важны, и выпили за них. Надежда тоже поднесла к губам стакан.
Доцент одобрительно взглянул на нее и проговорил:
– Ну вот, со второго раза лучше пошло, правда? Скоро вообще привыкнете!
Надежда на это ответила неопределенно. Внезапно она снова перехватила взгляд Григория.
– А те трое тоже, значит, родственники? – спросил он.
– Трое? Какие трое?
– А вот которые после сестры твоей сюда приходили, про нее расспрашивали.
Надежда насторожилась.
– Может, двое? Мужчина с женщиной? Мужик такой сутулый, мрачный, коротко стриженный, смотрит исподлобья, а она такая вертлявая, хоть и полноватая, блондинка крашеная…
– Да нет, говорю же: трое, и все трое – мужики. Я тогда совсем трезвый был, все запомнил.
– А как они выглядели? – осторожно поинтересовалась Надежда, уж очень ей не нравился пристальный взгляд Григория.
– Да как? Обыкновенно… Мужики, в куртках кожаных черных…
– А этот среди них был – сутулый, волосы ежиком, с сединой?
– Нет, седого не было.
– Наверное, тоже родственники… – задумчиво протянула Надежда.
– Родственники – это хорошо! – одобрил Григорий. – Только, я тебе скажу, непохожи они на родственников, потому как машина у них самая бандитская – черная БМВ.
– Точно? – Надежда Николаевна вспомнила, что Сундуков-старший тоже говорил, что те люди, которые врезались в дерево на бетонке, были на черном БМВ.
Григорий вместо ответа запел, ужасно фальшивя:
– Моя родня – мое богатство!
Собака Таня, которая до того тихо лежала у ног хозяина, подняла морду и завыла.
– Неправильно поешь! – поправил его Доцент. – Там не «родня», а «года»…
Мужчины снова заспорили на повышенных тонах, очевидно, самогон делал свое дело.
Надежда снова решилась на вопрос:
– А вы знаете, где такое место, где бетонка возле старой мельницы проходит?
– Бетонка возле старой мельницы? – Григорий переглянулся с Доцентом. – Так это, наверное, где в прошлом году Петька Федотов на тракторе навернулся.
– Что, такое опасное место? – спросила Надежда.
– Опасное? Да отчего же оно опасное?
– Ну, вы же сказали, что там в прошлом году тракторист этот разбился, как его… Федька Петров…
– Не Федька Петров, а наоборот – Петька Федотов! – строго поправил ее Григорий.
– Ну, это без разницы…
– Как это – без разницы? Федька Петров ни разу в аварию не попадал…
– Ну, так я же их не знаю. Главное, в прошлом году на этом месте авария, и в этом снова машина разбилась…
– Ну, что Петька там навернулся – это не удивительно. Он к тому времени грамм четыреста на грудь принял, я ему еще говорил: не садись, Петр, на трактор, нельзя тебе! А он: да что мне с четырехсот будет? А я ему…
– А мы что, так и будем всухую разговаривать? – подал голос Доцент. – У нас самогон выдыхается, между прочим, бабы Мани, самого что ни на есть высшего качества! А это непорядок…
– Непорядок! – согласился Григорий и подставил свой стакан.
Доцент щедрой рукой плеснул ему, потом себе и потянулся к Надеждиному стакану.
– Мне не надо! – запротестовала Надежда. – Мне хватит!
– Да я же совсем капельку! – Доцент сделал отвлекающее движение и все же влил в Надеждин стакан небольшую порцию самогона. – А теперь за здоровье!
– Вот за что я тебя уважаю, – проговорил Григорий, поднимая стакан, – так это за тосты! Так ты их хорошо говоришь…