Но не комната привлекла внимание Надежды, а те, кто в ней находился.
Посреди комнаты стоял седобородый старик в старинном камзоле. Он был явно перепуган, руки подняты, словно он защищался от второго персонажа…
Этот второй приближался к нему со стороны камина, окруженный клубами дыма и яркими языками пламени. Скорее это был не человек, а существо, отдаленно похожее на него. В красном бархатном кафтане, с кружевным воротником, с узкой черной бородкой и с маленькими рожками на лысой голове, существо изгибалось так, как не может изогнуться при всем желании самый ловкий гимнаст, изо рта у него высовывался ярко-красный раздвоенный змеиный язык.
Это было существо из Надеждиных снов. Мефистофель. Соответственно, седобородый старик – легендарный доктор Фауст, персонаж трагедии Гёте…
Надежда покосилась на дверцу, за которой скрылся темноволосый человек, торопливо вытащила мобильный телефон и дважды – для верности – сфотографировала гравюру. Затем закрыла книгу и сфотографировала обложку – кожаную, потертую, выцветшую от времени.
За дверцей раздались приближающиеся шаги. Надежда раскрыла книгу на гравюре с Мефистофелем, метнулась к той двери, через которую попала в комнату, и выскользнула в коридор.
Она пошла вперед, и шла несколько минут, пока не оказалась перед обычным лифтом, таким же, как в ее доме. Нажала кнопку вызова, и меньше чем через минуту перед ней открылись двери кабины. Надежда с опаской вошла внутрь, но ничего не произошло.
В лифте было всего две кнопки. Она нажала верхнюю. Двери закрылись, и кабина поползла вверх.
Через несколько секунд лифт остановился. Надежда вышла и оказалась в маленькой комнате, где за старым конторским столом сидела женщина средних лет в старомодных очках, с валиком бесцветных волос надо лбом. Перед ней лежал журнал гороскопов.
Увидев Надежду, женщина удивленно уставилась на нее и проговорила:
– Вы кто? Вы почему? Вам кто позволил?
Надежда строго взглянула на нее и в свою очередь спросила:
– Вы по гороскопу кто – Козерог?
– Нет, отчего же… – растерянно возразила женщина. – Вовсе не Козерог. Я – Рыба…
– Так я и думала! – огорчилась Надежда. – Вам нужно очень серьезно задуматься о своей ауре!
– А что с ней такое? – всполошилась женщина.
– Она фиолетовая! – ответила Надежда со значением.
– Фиолетовая?! – испуганно повторила женщина. – Что же мне с ней делать?
– Первым делом – сменить прическу. И покажите, где здесь выход?
– Выход вон там… – женщина показала на дверь, выкрашенную унылой блекло-зеленой краской.
Надежда надменно кивнула и направилась к выходу. За дверью оказалась еще одна дверь, а за той – людное помещение, разгороженное стеклянной перегородкой.
Оглядевшись по сторонам, Надежда поняла, что оказалась в самом обычном почтовом отделении. К ней тут же подошла энергичная старуха с полным ртом железных зубов и проскрежетала:
– Ты последняя к окошку «До востребования»?
– Нет, я здесь вообще не стою.
– А что же ты тут вертишься, только людей с толку сбиваешь? Тебе что, делать нечего?
«Не твое дело!» – хотела ответить Надежда, но сдержалась, чтобы не вставать с грубиянкой на одну доску.
Полноватая блондинка пришла в себя от холода. Пошевелилась и открыла глаза, но довольно долго не могла понять, где находится. Перед ней была бежевая кафельная плитка, чуть дальше – белый фаянсовый бок унитаза… Ванная комната или туалет, но явно не у нее дома – там плитка совсем другого цвета… Но если она не дома, то где? И как она здесь оказалась? В памяти был провал.
Женщина поднялась, справившись с головокружением, и огляделась. Глаза слезились, она кое-как проморгалась и разглядела то место, где находилась.
Да, это был туалет, но не в квартире, а в ресторане или кафе…
Кафе!
Наконец она вспомнила, что предшествовало провалу в памяти.
Она должна была прийти на встречу в магазин «Чернокнижник». Люди из «Чернокнижника» были помешаны на точности, приходить к ним нужно было минута в минуту, а у нее оказалось еще полчаса в запасе. Она зашла в кафе выпить кофе…
Что же было дальше? Женщина наморщила лоб, напрягая память.
То ли это помогло, то ли память понемногу возвращалась к ней, но она вспомнила, как перед ней в коридоре неожиданно возникла какая-то женщина… да не какая-то, а та самая, которую она видела в васильковской больнице… Они еще посчитали ее той самой Ириной Муравьевой, за которой следили. А эта баба потеряла память или удачно притворялась.