Над самым огнем был подвешен закопченный чугунный котелок, в котором булькало неаппетитное варево. Над тем же камином сушились на веревке какие-то тряпки и лоскутки, а также пучки трав и коренья. Рядом с камином стояло рассохшееся кресло-качалка, на котором сидел большой черный кот.
При появлении гостей кот спрыгнул с кресла, подошел к хозяйке, высоко подняв хвост, и остановился рядом с ней с таким видом, будто готов защитить ее от любых недоброжелателей.
– Не этого ли кота вы имели в виду, сударыня, когда грозились выпустить на нас собаку? – не без ехидства проговорил юный Фридрих.
– А хоть бы и его, – без тени смущения ответила хозяйка, – Мауриций в драке стоит дюжины собак!
– Прояви уважение, дружок! – одернул дядя Готфрид своего племянника. – Сударыня оказала нам гостеприимство…
– А вообще, как вы оказались ночью в таком глухом месте? – подозрительно осведомилась хозяйка.
– На постоялый двор, где мы остановились, напали разбойники, – ответил Фридрих, – и нам пришлось в спешке бежать…
– Фридрих, Фридрих! – укоризненно проговорил дядя. – Сударыня, все было совсем не так… впрочем, можно сказать, что и так. Мой племянник несколько тороплив, но честен.
– Вижу, что честен! – старуха к чему-то прислушалась. – А ведь те разбойники так и гонятся за вами!
– Откуда вы знаете, сударыня? – недоверчиво переспросил юный Фридрих. – Я ничего не слышу.
– Да ты их не услышишь, даже если они к тебе в карман залезут! – отмахнулась от него хозяйка. – Пойдем-ка, Мауриций, посмотрим, что можно сделать.
Старуха сняла с веревки над очагом пучок травы, затем под удивленными взглядами своих гостей скрюченными пальцами вытащила из камина горячий уголек и вышла из лачуги. Кот послушно последовал за ней.
Остановившись на пороге, старуха снова прислушалась, затем из-под руки вгляделась в ночную тьму.
Теперь уже и человек не с таким, как у нее, острым слухом мог различить приближающиеся шаги и приглушенные голоса. А еще – негромкое, но грозное рычание. Старухин кот заволновался, громко фыркнул, глаза его загорелись зеленым огнем.
Старуха кивнула, словно сама с собой соглашаясь, положила перед собой уголек, дунула на него и, когда он разгорелся, бросила сверху пучок сухой травы.
Трава вспыхнула, и от нее поднялась струя белесого дыма. Эта струя поползла по земле, как белесая змея, затем поднялась, расширилась, превратилась в густое облачко и окутала старухину лачугу, как утренний туман.
Как раз в это время из-за деревьев показались несколько путников.
Это были люди самого злодейского и разбойничьего вида, до зубов вооруженные. Один из них вел на поводке огромного черного пса, который не лаял, но время от времени глухо рычал. Во главе отряда шел мужчина, разительно отличающийся от своих спутников – в темно-красном камзоле из дорогого бархата, ничуть не запыленном и не перепачканном, как будто его хозяин и не шел по ночному лесу. Из-под камзола выглядывали воротник из драгоценных брабантских кружев цвета слоновой кости и такие же изысканные манжеты.
Но самым удивительным в этом человеке было его лицо, точнее, то, что оно было закрыто маской, казалось, выточенной из серебристого лунного света, с миндалевидными прорезями, сквозь которые смотрели темные глаза.
– Где же они? – проговорил этот господин, обращаясь к шагавшему рядом одноглазому верзиле с аркебузой на плече. – Я был уверен, что мы их вот-вот увидим.
– Никуда они от нас не денутся, господин барон! – отвечал на это одноглазый. – Старик вот-вот упадет без сил, да и молодой устал до крайности…
– Но мне казалось, что мы их уже догоняем! Не могли ли мы сбиться со следа?
– Не извольте беспокоиться, Сатана не потеряет их след, да у меня самого нюх не хуже, чем у охотничьей собаки! Мы их непременно догоним, не пройдет и часа!
– Мне недавно казалось, что я вижу огонь среди деревьев. Я думал, что там какое-то жилье, но теперь ничего не вижу. Мало того что и так темно, а тут еще и туман…
– Нет здесь никакого жилья, господин барон! Кто захочет жить в такой глухомани?
Тем не менее черный пес забеспокоился, зарычал громче прежнего и стал рваться с поводка.
– Сатана, кажется, что-то почуял! – проговорил барон. – Курт, спусти его с поводка!
Собаку спустили с поводка, она коротко взлаяла и, более не принюхиваясь, устремилась в сторону от тропы, туда, где колыхались особенно густые клочья тумана.