– Сидеть! Я тебя последний раз спрашиваю – подвозил сегодня двух женщин?
Водитель уронил руки на колени, опустил глаза и без всякого выражения проговорил:
– Подвозил…
– Куда?
Водитель молчал. Влад взял вторую фотографию, пристально взглянул на нее.
– К Финляндскому вокзалу…
– Точнее!
– Боткинская улица… ночной клуб «Грязный шакал»…
– Это другое дело! – Влад вернул фотографию на место, открыл дверцу и проговорил: – Внуки – хорошее дело!
Надежда проснулась поздно, когда осеннее солнце уже вовсю светило в окно. Небо было ярко-синее, как летом, однако с улицы веяло прохладой, все же сентябрь. Надежда посмотрела на себя в зеркало и осталась очень недовольна. Под глазами синяки, сами глаза опухли – еще бы, столько спать! Хотя и легла под утро.
Надежда решила провести весь день с пользой для здоровья. Она долго пробыла в ванной, а когда вышла, услышала, что звонит городской телефон, но добежать не успела. Муж, наверное. Ну, перезвонит. Надежда ждала звонка от Ирины Муравьевой, та должна была сообщить ей, что готова отдать паспорт и все остальное, тогда Надежда вернет ей сумку, на том и простятся. Хотя сейчас, после того как она узнала, что такое оберон, Надежде не хотелось с ним расставаться. Хорошо бы еще понять, как он работает.
За домашними делами время текло незаметно. Надежда прибралась в квартире, уложила волосы, нанесла на лицо питательную маску и включила телевизор, потому что очень непривычно было находиться одной в пустой квартире, кота и того не было.
Шел выпуск новостей.
– Ночная авария на Задунайском проспекте! – бойко тараторила ведущая. – Повреждены восемь машин, есть раненые, к счастью, легко. Причиной аварии послужила халатность водителя одной из машин по перевозке больных. Тот плохо закрыл двери, и каталка с больной оказалась на проезжей части.
Надежда оживилась и подбежала к телевизору. На экране показывали сломанную каталку, затем камера переместилась вправо. В объектив попала машина «скорой помощи», задняя дверь которой была открыта, и оператору удалось заснять старуху с забинтованным лицом и торчащими клоками жидких седых волос.
– Она! – ахнула Надежда. – Клюшкина! Ну до чего живучая старуха оказалась! Восемь машин в аварии пострадали, а ей хоть бы хны!
– Всех на чистую воду выведу! – говорила старуха в микрофон скрипучим, но чрезвычайно бодрым голосом. – Всем расскажу, какие порядки в той больнице! Людей похищают и на органы продают! И куда полиция смотрит? Их всех сажать надо!
– Потерпевшая утверждает, – раздался голос за кадром, – что ее похитили какие-то люди, хотели убить, но ей чудом удалось выбраться из машины.
– Бог помог! – Снова показывали старуху. – Ангела послал!
Тут камеру перевели на очумелого мужика, который сидел рядом со старухой и смотрел прямо перед собой дикими глазами. Старуха крепко держала его за руку.
– Не завидую я персоналу варваринской больницы, – сказала Надежда вслух и выключила телевизор.
Внезапно до нее дошло, что старуха сейчас поднимет шум, в больнице начнется проверка, спохватятся, что вторая больная тоже пропала. А как ее фамилия? Вот же паспорт, а там и фамилия, и год рождения (это бы еще ладно, не до возраста тут), а вот и адрес черным по белому. Надежду начнут искать. Ой, как нехорошо…
Надежда слегка запаниковала. Потом успокоилась, решив, что Ирина с утра пораньше уже побывала в той больнице и Надеждин паспорт выцарапала, ведь она была твердо настроена получить свою сумку.
Надежда стала ждать звонка от Муравьевой, но телефон молчал. Нашла в морозилке пакет с блинчиками, пожарила зачем-то их все, но кусок не лез в горло. Она без конца проверяла телефон, но это не помогало.
К вечеру Надежда сдалась. От Муравьевой не было ни слуху ни духу. Что-то явно пошло не так. Без телефона она чувствовала себя как без рук, словно жила при царе Горохе.
Надежда подождала еще немного и решила ехать к Муравьевой на квартиру.
На удачно подвернувшейся маршрутке Надежда доехала до Финляндского вокзала и без проблем нашла Боткинскую улицу. Сейчас этот район выглядел совсем не так, как ночью. По улицам непрерывным потоком тянулись машины, по тротуарам спешили озабоченные люди.
Направляясь к знакомому зданию, Надежда нервничала – попадет ли она в тайное убежище Ирины? Пропустят ли ее через клуб? Там ведь очень строгая охрана. Ну, подумала она, главное, не настраиваться заранее на поражение, сошлюсь на Костю, как ночью сослалась Ирина… глядишь, и пропустят, все-таки здесь не секретный объект и не типография, где деньги печатают!