«Мы же еще друзья?», — написала я первой.
«Конечно. А что случилось?».
«Я ведь не вышла за тобой».
«Пустяки. Ты не обязана была».
Учительница географии рассказывала о политике США закупать нефть в других странах, а в своей стране добывать только «сливки». Сережа мне говорил, что об этом она твердит почти каждый третий урок, и я ему охотно поверила. Только за два месяца я успела услышать это от нее раз двадцать.
«Что теперь у тебя с аттестатом?», — поинтересовалась я тревожащим меня вопросом.
«Ничего. Поговорил с классной руководительницей, она поговорила с Жабой. Извинился, сказал, что больше так не буду».
«Надеюсь, правда не будешь».
«Если не станет больше провоцировать».
Я улыбнулась и шутливо поугрожала пальцем. Затем мы вновь начала слушать про полезные ископаемые Северной Америки, но Сережа вновь написал записку:
«Почему ты ушла в пятницу?».
Я изнутри прикусила щеку. Сразу вспомнилось, что было после.
— Расстроилась, — шепнула я едва слышно, и мы вернулись к прослушиванию абсолютно ненужной и неинтересной для нас информации.
После урока, как обычно, параллельный класс вошел, пока мы еще не собрали вещи. Но в этот раз они шумели больше обычного. Мальчишки громко смеялись и будто пытались рассмотреть кого-то среди нас. Едва заметив среди них Никиту, я пришла в ужас.
Ираида вновь попыталась их вытравить, но даже это не могло меня спасти. Если это не паранойя, и они действительно обсуждали меня, то их смешки ждут меня за дверью.
Сердце упало в пятки, когда мои опасения подтвердились. Едва показавшись из кабинета, я стала получать освистывания, улюлюкание и выкрики мальчишек параллельного класса.
— А ты у нас тигрица, да, новенькая? — Сказал кто-то из них. Некоторые девчонки засмеялись в кулак. Большинство, конечно, не обращало внимания, но все мое внимание забирали те, кто активно пытался задеть меня.
— Я бы с ней все равно не стал, — оценил меня другой.
— О чем они? — Спросил Сережа, на что я лишь потянула его вперед. Но он упирался, и проходящая плотной волной толпа младшеклассников мешала его увести.
— Просто пошли отсюда, — попросила я. На душе стало так тоскливо и больно, что силы едва не покинули меня. Сережа ничего не понимал.
— Они тебе что-то сделали? — В его глазах действительно было беспокойство. И это почему-то вновь заставило меня заплакать. — Все, им хана.
Он направился в сторону парней из другого класса с явным намерением не словами решить дело. Они тут же собрались гурьбой, стали оскорблять меня пуще прежнего, говорили ему, что «он связался с пропащей девкой», за что говоривший тут же получил в нос.
Когда их разнимали ребята, я только думала, неужели Сережа и правда думал, что это мне поможет? Легче мне не стало, так еще и пришла завуч и стала допытываться до причины конфликта. Я не выдержала и ушла. Сквозь щебет любопытствующих до меня донесся голос Сережи:
— Просто назвал меня тупым, вот я и взбесился.
Хотелось уйти домой, залезть под одеяло и больше никогда не выходить. Я даже не могла сбежать в туалет для девочек, ведь тогда пришлось бы вновь проходить мимо географического класса.
В кабинете истории я подошла к Ираиде. Видела, как она разговаривала с девочками из параллельного класса.
— Слушай, что они несли там? — Как бы ничего не понимая, спросила я.
Она покраснела, замялась, но все же мягко ответила:
— Понимаешь… Никита растренькал всем, будто у вас там было что-то несколько дней назад…
— И ему все поверили?
— Не все, конечно. Вернее, раньше не все. Там просто… Знаешь, у него дома камеры видеонаблюдения, и он показал часть, где вы… в общем заходите в комнату, а через час он вышел и выкинул что-то маленькое в мусорное ведро. Если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Выкинул? — Я совершенно ничего не понимала. Смысл сказанного будто и не хотел до меня доходить. — Но я ушла от него через несколько минут, как только он и предложил…
Воздуха вдруг стало мало. Спину пронзила боль — голова кружилась и пока я глотала ртом воздух, стала отходить назад и ударилась о стену. Рукой я нащупала раковину и сжала ее. Ираида тут же подошла ко мне, взяла за руку, начала спрашивать, что со мной. Ответить я не смогла.
Как же хотелось потерять сознание! Так стыдно мне не было даже в седьмом классе, когда из-за проблем с желудком я не смогла выступать, и девочки пропустили конкурс танцев. Все так злились на меня, что даже пришлось бросить это занятие.
Вот и теперь случилось тоже. Все меня обвиняли, все обсуждали. Меня презирали. Да еще и за то, чего не было!
В памяти плохо отложились следующие события. Как-то меня усадили на стул, стали успокаивать, кто-то принес воды. Стало так стыдно еще перед этими ребятами, ведь они так искренне переживали.