Зоя Ивановна показушно схватилась за сердце и запричитала.
— Сама кровь пошла, нашелся герой! И губа сама растрескалась и… о-о-о, зуб тоже сам себе вышиб? И что я твоей матери скажу? Да не запрокидывай голову, наоборот наклонись, горе ты луковое…
С этими словами она увела его в коридор, Ираида неуверенно поплелась за ними, а я осталась сидеть на месте, грея руки об остывающий чай и осознавая, что вся эта катавасия произошла из-за моей дурости.
***
Всю ночь мне не спалось. Вечером решила проверить соцсети, и наткнулась на кучу сообщений Никитиных дружков. Сам же он меня любезно заблокировал. Зачем-то я прочла все, и с каждым гадким предложением слезы накрывали меня с новой силой. В конце концов нос забился, пришлось высморкаться, умыться, да так, чтобы никого не разбудить и удалить все мерзкие сообщения. Их авторов я отправила в «черный список», жаль не могла отправить куда подальше, и попыталась уснуть. Но из этого ничего не выходило.
Пыталась смотреть успокаивающие видео, слушать классическую музыку, читать справочник по биологии, что обычно быстро гоняло в сон. Но ничего не помогало. Вновь и вновь я прокручивала в голове эту ситуацию, снова и снова причиняла самой себе такую боль, будто специально кидалась под ноги великану, и он с удовольствием отплясывал на мне.
Это мерзкое давящее чувство съедало изнутри. Хотелось и покричать, и еще поплакать, и поругаться с кем-нибудь. И последнее получилось с Сережей. Ко всему прочему, теперь на меня давило еще и чувство вины за то, что я написала ему, будто он дурак, который решает все кулаками. Отчасти, так оно и было, но с другой — он ведь только хотел заступиться за меня.
Я открыла последнее сообщение, после которого он перестал мне отвечать.
«Если ты дурак, который не может вступиться за подругу словами и только и лезет драться, то у меня для тебя большие новости — homo erectus в университеты не берут!».
Какая же я дура. Ведь даже знала его больную точку — неуверенность в знаниях, которые на самом деле у него имелись. Его много оскорбляла прежняя учительница математики, которую даже уволили за вольное отношение к ученикам. Зная это, его близкий друг все равно поступила так… Я начала набирать сообщение с извинениями. Потом поняла, что из-за дрожащей руки вечно не попадаю по маленьким кнопкам на экране мобильника и взяла ноутбук. Настрочила целое полотно, но зато от души и с чувством. После этого стало как-то легче. Вскоре даже и не заметила, как задремала.
С утра долго валялась в постели. Подниматься совсем не хотелось, но мама вошла в комнату и настойчиво позвала завтракать. «Настойчиво позвала» — это я так имею в виду, была в шаге от того, чтобы не надавать по шее. И я не шучу — рука у нее тяжелая.
Шла в школу, скрепя сердце. Проходя мимо группки смеющихся детей и подростков, некоторые из которых обращали на меня внимание, я тут же думала о том, что смеются они надо мной. Все они. Меня окружали люди, которые верили в ложь и считали меня пропащей женщиной. Девушкой. Никто из них не знал, что снаружи и внутри я вообще еще девочка. Интересно, мне уже полагается носить букву «А» на груди, или обойдемся барабанщиком позади?
На первый урок Сережа не явился. Я сидела на предпоследней парте одна и слушала очередные своды законов по обществознанию. Но все они как будто летели мимо меня. Зато мне всегда нравился этот кабинет. Здесь всегда были опущены жалюзи и шторы, свет чуть приглушен из-за сломанных ламп. Большое количество цветов и растений повсюду, даже на книжных шкафах, создавали причудливый облик какого-то почти волшебного кабинета. Даже в кабинете биологии не было так много растительности. Что уж говорить — там и доски-то не было.
Но впервые мне было здесь неуютно. Казалось, будто одноклассники тайком рассматривают меня, учительница как-то странно поглядывает в мою сторону. Еще и Сережа не пришел. Может, у него что-то серьезное? Или его исключили? Могли же его исключить? Вдруг он убил того паренька?
Я вся покрылась мокрым потом. Мысли роились, подкидывая один сценарий хуже другого. Вот я смотрю, как Сережу забирает полиция, вот уже навещаю его в тюремной комнате для свиданий: мои руки судорожно сжимают телефон для общения, хотя я даже не знала, существуют ли они в наших тюрьмах. Надеюсь и не узнаю! Я встряхнула голову, пытаясь почти физически выкинуть из головы навязчивые мысли. Интересно, тут есть психолог? Хороший вопрос, ведь в этой школе не всегда есть профильные учителя. Я точно знаю, что в пятом классе природоведение ведет географичка. Да даже астрономию у нас ведет информатик. И там они тоже просто решают задачи для экзаменов.