— Конечно, дедунь! — Ни следа от слез не осталось на ее глазах. А вот я, наоборот, еще больше растрогалась. Слишком уж неожиданная и приятная встреча.
— А это кто с тобой? Лицо какой-то прям знакомое! Лизка что ль?
Люба представила меня, и дед Василий аж выругался:
— Ешкин кот! Лет десять не виделись! Какая красавица стала! Отбоя от женихов, наверное, нет?
Я физически ощутила возникший комок в горле. Но Люба вытащила меня из этой неловкой ситуации:
— Дед, какие женихи? У нас экзамены скоро, не до них нам совершенно.
— Ну-ть, это правильно. Учеба — она важней. Мы с бабкой твоей вообще не познакомились, если б не приехали строить Волгодонскую ТЭЦ.
Это было странное ощущение, встретить того, кого совершенно не ожидал. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которая с лучшей подружкой едет к ним домой пить чай и играть в куклы. Сейчас самой большой проблемой для нас будет попытка избежать добавочных пирожков и не поссориться, придумывая новые приключения фей. И, конечно, лично для меня будет важно не сильно завидовать красивым аккуратным куклам Любы, ведь мои — явные китайские подделки с дешевой одежкой, криво нарисованными глазами и плохими путающимися волосами.
— А как Акулина? Что-то давно не приезжала убираться на кладбище, — поинтересовался дед Василий.
Ком вновь показался в горле.
— Бабушки не стало через пару лет после дяди.
— Ух, жалко. Огонь баба была.
Дед перекрестился и стал расспрашивать про маму. Пришлось все рассказать и ему, и заодно Любе.
— Вышла за этого утырка? Не верю!
— Дедушка! Зачем так грубо? Столько лет прошло, может, он изменился?
— Ишь ты! Лет десять назад вряд ли б защищала его. Та что тебя взять — и папашка твой ведь одного с ним поля ягоды был…
— Дедушка! — Обидчивый тон внучки заставил старого ворчуна извиниться. Одной рукой он приобнял ее, как в детстве, а я лишь порадовалась, что едем мы по безлюдной дороге. Не то чтобы у меня были какие-то стереотипы, но это было уже которое по счету нарушение правил безопасности…
Едва мы разговорились о чем-то приятном, как пришла пора выходить. Дед Василий позвал меня как-то прийти к ним на чай, и я вежливо согласилась. Вряд ли без одобрения Любы решусь на это, но ему об этом не следовало знать.
— Нам туда. Сережа в конце этой улицы живет, — Люба указала в нужную сторону.
Домики вначале были аккуратные и опрятные. Возле некоторых сидели на лавочках одинокие бабушки. Бегали и кричали чьи-то гуси. Даже сидел у дороги дворовый пес, едва завидев которого, я обошла Любу с другой стороны.
— Все еще боишься собак? — Хмыкнула она, даже не обращая внимания на пса.
— Угу.
— Трусиха!
На это я ничего не ответила, только продолжила рассматривать домики. Вскоре начали показываться совсем нежилые участки — запущенные, заросшие, даже с выбитыми окнами и пустыми комнатами внутри, обросшие плющом и другой растительностью. Среди таких домов выделялся покосившийся кирпичный домик с хилой крышей, но свежевыкрашенным голубым забором, доходившим мне до плеча, и ухоженным двориком. Посреди него играла с игрушечными машинками маленькая девочка лет пяти. Возле этого-то домика Люба и остановилась.
— Вот здесь он и живет.
Мне стало ужасно тоскливо. Теперь мне стала понятна эта странная боль во взгляде Никиты, когда я говорила про новый дом. Больше об этом я разговор не поднимала, но зато рассказывала про свою старую коммуналку. Надеюсь, и у Сережи потом получится переехать в красивый, крепкий дом.
Девочка в фиолетовой курточке, едва заметив нас, громко позвала маму.
— Нет-нет, Аля, не зови маму! Позови Сережу! — Испуганно попросила Люба, подойдя почти вплотную к сетчатому забору, от которого еще пахло краской.
Из старого сарая рядом послышался какой-то шум, будто там кололи дрова. Девочка все также громко позвала Сережу.
— Да ну не так! — Замахала руками Люба, пытаясь успокоить девочку. — Сбегай к нему!
Но девочка, будто ей назло, принялась опять кричать. Из сарая послышался злой голос Сережи:
— Проваливайте! Или я с топором сейчас выйду!
Мимо пробежал дрожащий грязный белый котенок и юркнул в дыру внизу забора.
— Это мы, Сереж! — Крикнула я, и тут же в сарае раздался грохот, будто кто-то упал. Люба отошла подальше.
Но тут открылась входная дверь, из которой появилась женщина, почти бабушка, с опухшим лицом и спутанными волосами. Заметив нас, она даже расстроилась и почему-то подняла ближайший булыжник и бросила его в нас.
— Ах, это вы!
Мы с Любой отпрыгнули, но камень ударился в ворота. В этот момент Сережа бросился к ней.
— Где мои друзья? Куда вы их дели?