Библиотекарша отвлекалась от просмотра сериалов только на детей из начальной школы — только они, да еще парочка шестиклассниц и захаживали сюда. Иногда тишина становилась просто невыносимой, но когда приходили дети и начинали вслух обсуждать какого-нибудь «Спасайкина» — это вызывало такое же недовольство. Хотелось аж подойти и настучать по головам. Но стило им уйти на уроки, как здесь вновь становилось пусто и одиноко.
К тому же мысли постоянно возвращались к нашему с Любой разговору в автобусе, а следовательно, и к тому дню, что разделил наши жизни на «до» и «после». Это никак не выходило из головы. Я постоянно задавалась вопросами, что же тогда случилось и почему в воспоминаниях осталось лишь то, как я, маленькая семилетняя девочка, прибежала домой и рассказала увиденное родне. У меня в тот год вообще что-то странное с памятью. Отрывками помню все, что было «после» — это, в основном, первое сентября, да и конец года. Из «до» ярко вспыхивали картинки наших игр с Любой, наши месты о школе, о том, как мы пойдем в один первый класс и будем учиться вместе все школьные годы. А потом будто память отключилась.
Дверь хлопнула, и библиотекарша аж подскочила.
— Девочки, аккуратнее с дверью, пожалуйста, — попросила она, возвращаясь за компьютер. Мне удалось как-то взглянуть на него. Не знаю, какой там был Windows, но кажется, он был старше «семерки».
Раскрасневшаяся Люба с курткой под мышкой — ей уже в прошлый раз сделали замечание, что в верхней одежде в библиотеку нельзя — звала меня на выход. Я быстренько собрала вещи, попрощалась с библиотекаршей и пошла с подругой в сторону гардеробной.
— На следующей неделе поедем в Анапу на соревнования, — поделилась она, на что я ее искренне поздравила. Мне нравилось видеть ее такой счастливой, а главное понимать, что свое счастье она вновь делит со мной.
Мы старались больше не говорить о прошлом. Одной ночью Люба так и написала: «Мне было так больно, давай, просто на время попытаемся забыть об этом? Хотя бы до сочинения». Может, она думала, что потом будет легче? И все же я над мыслями была не властна. Будто это я в них, а не они во мне.
Вот и сейчас, когда мы шли домой, постоянно возникали картинки прошлого, заставляя сердце щемиться от боли. Я как могла вслушивалась в разговор подруги, показывая свою заинтересованность ее увлечением, но время от времени так глубоко падала во мрак собственного разума, что едва слышала ее.
—… тренер, правда, говорит, что я слишком агрессивна, но как тут не быть агрессивной, если противник забивает трехочковый, а судье все равно на то, что их команда нарушила зону при передаче мяча? Вот скажи?
— Да, это жуть, — ответила я на автомате.
— Это уже восьмая «жуть» от тебя. Резко закончился словарный запас? — В голосе подруги послышались обидчивые нотки.
— Весь уходит на сочинения, — улыбнулась я в попытке разрядить обстановку. В общем-то, даже немного получилось. — Да и что я знаю про баскетбол? Я больше люблю волейбол.
— Фи, скучная игра. Стоишь на месте, даже не побегать. Еще и не понимаешь, кто должен принять мяч. Скучно, — подытожила Люба, с чем я не особо спорила. — Ну, ладно, давай заглянем ко мне? Дедушка уже все уши прожужжал, когда же ты к нам придешь.
— А твоя мама?.. Она не показалась особенно дружелюбной, когда к ней пришла моя.
Если Люба и задумалась, то лишь на мгновение. Ее потрясающая способность не забивать голову ненужным всегда меня поржала. Конечно, если не брать во внимание то, что из-за этого у нас бывали очень опасные приключения. Помню, она потащила меня на новую площадку в другой части деревни, но не подумала, что уже было довольно поздно для таких долгих приключений. В итоге, после того как наши родные забили тревогу и начали поиски вместе с соседями, мне еще лет шесть приходилось «наведываться» во время прогулок. Раз в полчаса или в час я должна была показываться дома, чтобы все знали — со мной все хорошо. А потом еще спрашивают, почему я выросла невротиком? Или был еще случай, когда мы с Любой пошли купаться на речку с ребятами, а потом также вместе простыли. Ходили собирать горох на поле, и она уверяла меня, что оно принадлежит каким-то ее родственникам, а в итоге нам пришлось удирать от какого-то деда с ружьем. Жалею ли я обо всем этом? О, нет! Как бы ни было страшно или больно в моменте, сейчас я понимаю, что с тех пор настолько ярких моментов в моей жизни не было. Я ловила себя на мысли, что многое бы отдала, чтобы вновь стать такой же безрассудной и бесстрашной, как в детстве.