— Тогда пойдем прямо к дедушке с бабушкой. Все-таки дед же звал тебя.
— Они так и живут рядышком? — Спросила я, припомнив, что когда-то у них был один участок, который просто разделили небольшим заборчиком. Мы часто бегали за сладким к Любиной бабушке, встречали после работы ее деда, который иногда брал нас с собой в магазин. Так, хватит! Слишком много ностальгии для одного дня!
— Да, а куда им переезжать? И зачем? Хотя прошлый мамин муж, конечно, сильно им не нравился. Да и мне не особо. Пил, ругался. И зачем только мама с ним связалась? Ба с дедом хотели даже забрать меня и увести, угрожали маме. Но она будто ничего не замечала. Потом и сама запила, начала играть на деньги. Ей, кстати, в то время Слава ваш сильно помог — она задолжала одному нехорошему человеку.
— И все же, раз он «прошлый», то глаза у нее все-таки открылись?
— Это да. Как-то пришла с работы, а у меня синяк под глазом. Дед сидит на кухне с дробовиком, отчим перед ним, не двигается. Тогда-то она и поняла, что я никогда ей не врала. Ну, и слава Богу! Хотя бы поняла.
Я взглянула на Любу другими глазами. Такая яркая, активная… Даже не сказала бы, что хотя бы тень произошедшего была на ней.
— И… как ты с этим справилась? — Спросила я, желая узнать секретную формулу пропуска психологических травм в развитии. Но Люба только пожала плечами.
— А? Чего с этим справляться? — Люба пожала плечами, будто я спросила, как правильно мыть посуду. — Было и было, главное — мы остались друг у дружки. Больше мама не пьет, с дедулей и бабулей не ссорится. Правда, у нее появился еще один мужчина, но этот, хоть мне и не нравится, сам по себе мужик порядочный.
— Как ты это поняла?
— Не пьет, только курит, работает. Плотник не плохой, кстати. На день рождения подарил маме кухню, какую она давно хотела. Сам собрал.
Мимо нас проехала молодая мамочка с коляской. Дорога явно была не лучшего качества, коляска тряслась, как на перфораторе, но зато малышка спала крепко. Да уж, потом будет легче спать в автобусах, прислонившись к стеклу. Такая своеобразная закалка.
— А почему он тебе не нравится? — Спросила я, пытаясь больше не отвлекаться. Хотя то и дело заглядывала в чужие дворы. Где-то во дворе, несмотря на плохую погоду, играли маленькие дети, где-то жарили шашлыки в шумных компаниях, где-то тяжело шагала бабулечка с железными мисками для сторожевых собак. Повсюду ощущалась жизнь, какая-то иная, тихая, отличная от городской.
— Постоянно нравоучает. «Этого хорошая девушка делать не должна, то не должна, а должна по дому помогать, учиться хорошо, долго на улице не гулять, с мальчиками — вообще все связи запрещены». Жуть. Он когда меня с Се… — Тут Люба осеклась, но постаралась быстро взять себя в руки, — Сашей застал на улице, так тут же маме нажаловался.
То, как она испугалась простого имени, смутило меня. Но я ничего не сказала, хоть и начала догадываться, кого она имела в виду.
Оставшуюся дорогу она расспрашивала уже меня об отчиме. Но мама особо не рассказывала, как они начали общаться. Сказала, что просто пересеклись в городе, и дальше как-то само пошло. Толком за их отношениями я не следила, мне было чем заняться.
— Я ведь отличница. Во всяком случае была до Жабы, — оправдывала я свою неосведомленность в маминой личной жизни.
— Серьезно? Ты хочешь сказать, что настолько много училась, что парой слов с мамой перекинуться не могла?
— Ты просто не знаешь, какая она. Как-то я получила «тройку» за контрольную по физике, так она в меня тарелкой запустила и никуда не выпускала неделю, пока я не выучила все, что было в учебнике.
— Странно, — нахмурилась Люба. — Мне казалось, раз она молодая, то будет понимающей. И ведь когда-то она приходила ночью к нам домой, когда я болела, помнишь? Сидела у моей постели, сбивала температуру.
— Это когда ты зимой наелась сосулек? Помню-помню. Ты еще и мне предлагала.
— Ой, да ладно тебе. Подумаешь, криминал. Я же ничего запрещенного не предлагала. Просто сосульки.
— А когда мы ходили воровать горох и арбузы? Я даже представить себе не могла, как я повелась на это во второй раз! Ладно один раз сглупила, но ты ведь умудрилась кинуть меня на эти грабли повторно!
— Природный талант и обаяние, — приторно улыбнулась Люба, и на щеках у нее заиграли ямочки. Вкупе с ее розовым пуховиком и нежным макияжем в теплых тонах, она представлялась настоящей Барби. В хорошем смысле.
— Ты случайно не на маркетолога идешь учиться?