— Говорила! У себя в голове, но говорила же! Твои проблемы, что не слышала.
— Хорошо, приду к отоларингологу и скажу, что у меня проблемы со слухом. Здравствуйте, доктор, у меня проблемы — не слышу мыслей подруги, представляете? Знаешь, к кому он меня перенаправит?
— Ко мне. Будем вместе смотреть кино в одной палате ПНД.
Она быстро включила ноутбук и что-то напечатала в поисковике.
— Кстати, хорошо, что ты упомянула чтение мыслей, — подмигнула мне Люба и вернулась к поиску. — Сегодня у нас атмосферный осенний фильм! А то скоро уже Новый год, «Один дома», «Гарри Поттер», а у нас еще «Сумерки» не смотрены!
Мы накрылись пледом, смотрели фильм, иногда прерывая, чтобы вставить какую-нибудь шутку, и весь мир казался далеким. Все проблемы где-то там за окном, далеко от нас, где-то в созвездии Кита. В пределах этой комнаты не было ни Жаб, ни Никит, ни следователей. Только мы и странные отношения главных героев, почему-то привлекшие внимание миллионов людей.
Люба в очередной раз остановила фильм. Мы как раз начали смотреть вторую часть.
— Скажи честно: Джейкоб или Эдвард?
— Для меня или для Беллы? — Ответила я вопросом на вопрос. За последние пару часов мы так много смеялись, что заболели щеки.
— Для тебя, конечно.
— Думаю… Джейкоб.
— Что? — Она казалась действительно удивленной. — Ты променяла Калленов на раздетых бомжеватых оборотней?
— Откуда ты знаешь, что они бомжеватые? Тянет на расизм, милочка.
— Да я просто про то, как их показали. Деревянные дома, старые машины…
— Ты думаешь, они в реальности шикуют? Ну, не знаю. Мне кажется, их показали очень аутентичными и интересными. Загадочными. А вот Каллены идеальны во всем: и красивы, и богаты, и сильнее оборотней. Не знаю, мне кажется, я всегда на стороне тех, кого мне больше жалко…
С улицы послышался шорох. Мы припали к окну и в сгущающихся сумерках заметили ту же машину. Любина мама вернулась домой. Оба наши лица тут нахмурились, каждая подумала о своем. Могу сказать только, о чем беспокоилась я — меня сейчас прогонят, еще и накричат, да и у Любы потом будут проблемы.
Мы слышали, как открылась дверь, как тетя Тамара сбросила обувь. Потом движение затихло на время, и я внутренне сжалась.
— Люба! У нас кто-то дома? — Донесся до нас вполне терпимый крик. Но это пока она не узнала, что это я…
— Да, мам! Подруга из школы.
— Лиза?
— Нет, мама, новенькая.
— Вам чай сделать?
— Да, пожалуйста.
Вот так просто? По сути, Люба не лгала, но и не откровенничала. И в теории скандал еще мог бы разразиться, если бы мою личность раскрыли. Люба же как ни в чем не бывало продолжила смотреть кино. Я постаралась последовать ее примеру, только разве что более нервно. А когда нам крикнули: «Чай готов!», так дернулась, что подруга чуть не поседела от страха.
— Я подумала, у тебя припадок! — Пожаловалась она, едва сдерживая смех.
— Мог бы быть, мог бы быть, — задыхаясь, сказала я.
— Ты чего боишься, скажи пожалуйста?
— А если она увидит меня?
— Ну, она же знает, что ты здесь.
— Она знает, что я здесь, но не знает, кто конкретно я! — Моя тревога категорически не желала покидать пределы моей нервной системы.
— И что? — Люба, казалось, совсем не понимала, что в этом такого. — Не будет же она за тобой с половником бегать.
— Но у тебя могут быть проблемы!
— Могут — не могут, какая разница? У тебя на лицо признаки какого-то расстройства. Не парься ты, что будет, то будет. И у меня же будут проблемы, не у тебя.
И она ушла за чаем для нас двоих. Не знаю, правильные это были слова, или нет, но все равно не хотелось бы стать причиной ссоры мой подруги с ее матерью.
Я еще раз обвела взглядом ее полутемную комнату. И как мне возвращаться домой по такой темноте? Печаль уже было почувствовала свою власть надо мной, но тут в неярком свете я разглядела одну маленькую деталь на окутанном хаосом письменном столе. Один взгляд на эту вещь, одна мимолетная догадка заставила все иные мысли отойти на задний план. Я подошла и обомлела. Это действительно оказался он — маленький ключик от шкатулки, подвязанный к настольной лампе за красную ленту.
Едва моя рука коснулась его, в комнату вошла Люба. В руках у нее были две горячие кружки, от которых поднимался горячий пар.
— Зеленый, как ты любишь, — протянула она мне белую с оранжевым кружку. Я натянула на ладонь рукав белой школьной водолазки, приняла кружку и кивнула в сторону ключика.
— Ты его еще хранишь?
— Нет, это опять твоя шизофрения разыгралась. Конечно, храню. Я ведь не ты — друзей не забываю.
Я махнула на нее рукой и коснулась ключика.
— Мой должен лежать в коробке, вместе с…