Всю дорогу до дома эта странная встреча не давала мне покоя. Будто я знаю эту девушку, но что-то мешало вспомнить. Но ведь раньше мы жили здесь, еще до того, как пришла пора идти в школу. Может, где-то в прошлом можно найти ответ? Дома я помчалась в комнату на втором этаже, едва бросив приветствие проходящему мимо отчиму.
— Привет, Слава!
— О, — он оторвался от телефонного разговора и заложил динамик рукой, — чай будешь?
— Ага.
На самом деле мне было не до чая, но я слышала, как на кухне хозяйничает мама, а когда она возвращается с работы, мы всегда пьем чай. И когда отчим не занят, он разделяет эту нашу маленькую традицию.
В комнате я бросилась к шкафу, где стоял мой детский фотоальбом. Лицо той девушки у школы кажется таким знакомым, будто вот-вот, еще немного, и я коснусь этого воспоминания, но оно растворяется бледной дымкой. Это чувство тяжелым грузом сдавливает грудь. Будто моя память меня подводит. Моя рука задержалась на одной из страниц. Лишь проведя рукой по лицу горячо любимого дяди, к которому маленькая я на фото делаю первые шаги, продолжаю листать дальше. Та девушка из параллели была накрашена: темные тени и подводка подчеркивали красивые зеленые глаза, а рыжие волосы дополняли ее образ колдуньи. Стоп! Она не была рыжей!
«Когда вырасту, я покрашусь в рыжий, так и знай! — Говорит маленькая девочка на маленькой детской площадке, от которой осталась только ржавая горка и перекладины от качелей. — Ты не выглядишь, как Блум, это я — главная фея!».
Резкое воспоминание так режет сознание, будто я физически перенеслась в то время. Руки сами ищут знакомые фотографии со дня рождения подруги, где ее родители всем девочкам выдавали страшные китайские крылья фей, а мальчикам пластиковые мечи. Тогда этот праздник казался самым прекрасным и веселым на свете.
На фотографии мы с Любой танцуем вместе. Улыбаемся друг другу. Мой взгляд скользнул по изображению ее отца на заднем плане. Слишком больно. Я захлопнула толстый альбом с глухим хлопком. Неужели она до сих пор не простила меня за то, что я всего лишь видела? Понимаю, это выглядело странно, но я была всего лишь ребенком. И мне самой было больно.
Голова вновь начинает неприятно гудеть. Так всегда бывает, когда я вспоминаю о том дне. Мама говорит, в детстве мне часто снились кошмары после этого. Проявление ПТСР или что-то вроде этого. Интересно, Люба знает, как долго мне самой пришлось излечиваться от увиденного?
Зато всегда есть чай. На кухне свежо — мама только закрыла окно. Белая красивая кухня никак не ассоциируется у меня с нашей собственностью. Такие я видела только у подружек, когда приходила в гости. Прямо, как в рекламе. Несколько тумб, столешница и даже навесные шкафчики в тон тумбам — такое явно делали на заказ. А еще я долго привыкала к электрической электроплите. Хорошо, на самом деле, не думать о том, что один маленький взрыв газа может разнести полдома. После коммуналки мне и половина всего этого показалась бы роскошью.
Мама с отчимом поинтересовались, как дела в школе. Я ответила стандартно, чтобы лишний раз не тревожить их и из вежливости поинтересовалась, как устроился в Москве Витя — младший сын отчима, старше меня лет на пять. Беседа ровная и спокойная. Не то чтобы мы стали прям семьей, но из уважения к маме просто спокойно относимся друг к другу.
— Кстати, сегодня видела Любу, представляешь? — Сказала я, и мама как-то странно отвела взгляд. — Помнишь ее? Я вот не узнала. Она в рыжий покрасилась.
— А ты не хочешь покраситься? — Спросил Слава, громко прихлебывая чай. Терпеть не могу, когда так делают.
— Фу, нет. У меня отпадный цвет. Пока не начну седеть, не буду краситься.
Мой ответ явно пришелся по душе маме. Когда пришло время уборки, я принялась помогать. Отчим вдруг спросил у нее:
— Слушай, а чего тебя видели у Тамарки Костомыровой? Мне сказала баба Нюра, что она недавно кричала на тебя.
— Ну… Хотела наладить отношения, — ответила мама, раскладывая вымытую посуду в шкаф. — Видно, ей этого не надо.
— Эта Люба ведь ее дочка как раз? — Продолжил Слава, будто не чувствуя, как маме не хочется продолжать этот диалог. А ведь начала-то его я… — А к тебе она как? — Перевел он взгляд на меня.
Я пожала плечами.
— Да также. Ничего не сказала, только глядела злобно, как фурия.
— Странные женщины. Столько лет прошло. Это они из-за Кольки на вас зло держат до сих пор?
Тяжелый вздох мамы, казалось, резко выпил весь воздух из комнаты и так же резко вернул его обратно.