— Почему детским? Вполне нормально хотеть лучшего.
У меня чуть слезы не навернулись, когда я вспомнила, как выпрашивала у одноклассницы, которой я иногда помогала с домашней работой и давала списывать контрольные, попробовать ее молочный коктейль. Это был первый раз, когда я его попробовала, обычный, без каких-либо добавок. А девочка так удивилась — как это так, не пробовать такую простую вещь! Но как бы она ни смотрела на меня и чтобы ни думала, все же отдала мне его целиком.
Все было замечательно. Сережа полулежал на одной стороне кровати, я сидела, обняв ноги на другой. Между нами лежал ноутбук, на котором была уже середина фильма. И ничего плохого со мной не происходило. Иногда, когда мне казалось, что вот-вот случится тахикардия, я тыкала Сережу в руку, он поворачивался ко мне, улыбался, и все проходило.
Пока не зазвонил телефон. Сережа поставил кино на паузу.
— Алло? — Сказала я незнакомцу.
— Эй, ты сегодня свободна? — Спросил странный юношеский голос. Динамик у меня был хороший, и Сережа все слышал. Он сел на кровати.
— Кто это?
— Ласковый медвежонок…
Голос засмеялся, вместе с ним раздалось еще несколько голосов. Кто-то на заднем плане просил передать трубку ему, кто-то просил пригласить меня к ним. Я отключила звонок.
— Кто это был? — Спросил Сережа.
— Не знаю. Там было много голосов…
— Мне показалось, что это Сиплый.
На мой недоуменный взгляд он ответил, что это парень из девятого класса, противный и постоянно тусующийся с компанией Никиты.
— Он ведь знает мой номер…
С этой догадкой меня захлестнула волна страха. Вчера некоторое время позади меня шел незнакомый парень, прямо до дома. Я утешила себя тем, что он направился дальше, ведь прямо по улице можно было выйти к остановке. Но этого парня я раньше не видела, а что, если это тот самый Сиплый? Что если они знают, где я живу?
Сердце забилось так, будто поднялось к самому горлу. Руки тряслись. Я начала дышать сильнее, начала бродить по комнате, а после и вовсе начала задыхаться. Мне казалось, что воздуха вокруг стало совсем мало, горло так сжалось, будто на мгновение перекрыло воздушный проход полностью.
Сережа позвал Славу. Тот пытался выпытать у меня, что случилось, что происходит. Только сейчас я поняла, что еще и плачу. В голове крутились разные мысли: как эти мальчишки проникают в наш дом или как преследуют меня до дома и бьют по голове, как нападают на Славу или маму, как бьют Сережу, бросившегося меня защищать, ножом…
Сквозь рыдания я попыталась объяснить, что Сережа ни при чем. Что все было хорошо, пока все не испортили они… Кто «они» я пыталась не говорить. Слава выбежал из комнаты, быстро вернулся со стаканом воды и какой-то таблеткой.
— Пей, — приказал он суровым тоном, и я даже не подумала о том, чтобы узнать название таблетки. Руки тряслись, губы тоже. Но все же мне удалось запить эту несчастную маленькую таблеточку. — Что случилось? Не может она, так скажи ты! — Обратился он к Сереже.
— Ни… ни… не… надо…
Слова с трудом выходили из моего сдавленного горла. Но Сережа все же рассказал. Лицо Славы по мере рассказа вытягивалось сильнее. Мне казалось, сейчас он скажет что-то вроде «я же тебе говорил!», но ничего подобного.
Таблетка начала действовать — постепенно я успокоилась, перестала дрожать. Но ужасно захотелось спать.
— И ты ничего не говорила? — Удивился Слава. Он взял мои руки в свои. — Ты что, с ума сошла?
— Я думала, какая разница? Это же просто глупые мальчишки…
— Дорогая моя, — серьезно сказал отчим, — страшные поступки совершаются именно глупыми мальчишками. Я сейчас съезжу к его родителям, посмотрим, что за фрукт.
— НЕТ! — Я пришла в настоящий ужас от этой идеи. После этого Никита сделает все, чтобы я стала изгоем. А если его злости хватит еще на что-нибудь неприятное, то он сделает все, чтобы превратить мои школьные будни в ад.
— Так, тебя уже никто не спрашивает. Сереж, останешься с ней, пока ее мать не приедет?
— Конечно, — согласился он.
— Как никто не спрашивает? Слава, очнитесь, он же псих! — Попыталась я его вразумить. — Мало ли что он выкинет? От злости, может, захочет убить меня!
— Пока ты развязываешь им руки своим бездействием, они и будут творить, что хотят. Как маленькая, чес-с-с слово. Один раз по шее получит, и уже — ты подумай хотя бы так — не тронет другую девчонку. Тебе повезло — голова на плечах осталась. А другая, какая-нибудь влюбчивая деваха, вот так попадет. И что он с ней сделает? Да что захочет.
Его последние слова будто отрезвили меня. Ведь и правда. Пока он чувствует свою безнаказанность, пострадать может кто-то еще. Я кивнула Славе, хотя ему не особо требовалось мое одобрение. Мы остались с Сережей наедине.