— Я хочу спать. Посидишь со мной? Усну я вряд ли.
Но я себя недооценила. Прошедшая истерика выкачала мои нервы. Проснулась я только от шуршания гравия. Пока я дремала, Сережа накрыл меня одеялом и приоткрыл окно.
— Это, наверное, твоя мама. — Сказал Сережа, выглянув на улицу. — У Вячеслава Дмитриевича ведь черная машина? У вас есть еще одна?
Я подошла тоже посмотреть.
— Нет. Мама обычно на маршрутке ездит.
Перед воротами остановилась синяя машина. Номер и форма показалась знакомой.
— Может, подвез коллега? — Предположил Сережа. Но я тут же схватила его за руку и оттащила от окна.
— Нет! Я знаю, чья это машина!
Очень тихо я поведала Сережа про тот случай, когда Любина мама села в такую же машину. И про то, что мне рассказал дед Василий.
— Разве дело не закрыто за недостатком улик? — Спросил Сережа.
— Вообще да, но похоже… Стоп. А ты откуда знаешь?
Если бы я не поймала его с поличным, он вряд ли признался в этом.
— Люба сказала.
— Она говорила с тобой об отце?
У него появилось такое же выражение лица, как когда сегодня он пытался рассказать о матери. Кивнул, при этом весь покраснел, стал отводить взгляд, развернулся и сел на кровать.
— Что ты скрываешь? — Спросила я прямо.
— Ничего, — как будто бы правдиво ответил он.
— Что вы оба от меня скрываете?! — Крикнула я, ощущая, как бурлит внутри злоба. — Сколько уже можно юлить, честное слово!? Как дети вокруг до около ходите, будто я вам чужая! Вы думаете, я буду как от чумных шарахаться или что?
— Просто это наше с ней дело. Если захочет, пусть сама скажет, — пожал плечами Сережа.
Зря он это сказал. Я так взбесилась, что просто-напросто зарычала. Было необходимо выплеснуть это как-то, и почему-то решила закосплеить львицу.
Но, похоже, это было слишком громко, потому что в комнату зашла мама.
— Что происходит? — Спросила она, переводя взгляд с Сережи на меня.
— Все в порядке, — с интонацией психопата ответила я. И именно таким взглядом они оба меня одарили.
— Я повторяю свой вопрос: что здесь происходит? — Продолжила наседать мама. Видимо, она имела в виду Сережу, ведь я с ней о нем не говорила. Это разозлило меня еще сильнее.
— Ни-че-го! — По слогам выкрикнула я.
— Слушай, как ты со мной разговариваешь? — Ледяным тоном спросила она. Сережа сидел между нами, как под перекрестным огнем.
— Как с человеком, который общается со следователем, ведущим дело об убийстве дяди!
Я выкрикнула это так быстро и громко, что аж сама испугалась. Со мной точно что-то не в порядке. Сегодня я сама не своя.
Мама вдруг побледнела, выскочила за дверь, и только через некоторое время вернулась.
— Давай так — ты ничего такого не говоришь при Славе, поняла? — Спросила она тоном, не терпящим отказа. Я кивнула. Потом она обратилась к Славе: — Ты тоже! Раз уж стал свидетелем этой истерики.
Сережа согласился. Только тогда мама, такая же бледная и нервная, вышла и закрыла дверь. Мой пыл поостыл. Теперь было ужасно жалко, что я так обошлась с ней. Они ведь с дядей были близнецами, ей тоже было больно.
— Ты, наверное, жалеешь, что пришел ко мне сегодня? — Хмыкнула я и оперлась руками о подоконник.
— Нет.
Он ничего не пояснил, поэтому я продолжила его пытать:
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему ты не жалеешь, блин?
— А должен?
Я не неопределенно покачала головой.
— Наверное. Я ведь все испортила.
— Эй, ты ничего не портила. Даже не думай обвинять себя! Предлагаю набить морду Никите: я буду держать, а ты — бить!
Я засмеялась и немного расслабилась. Только сейчас я поняла, как была напряжена.
— Слушай, расскажи все-таки, что у вас с Любой за секреты?
Вновь между нами появилась тяжесть. Я физически ощутила нарастающую в груди тревогу, будто прочла его чувства.
— Пожалуйста, ну, хватит уже меня терзать, — спокойно попросила я, потеряв желание скандалить.
Сережа молчал. Через время он все же сдался, тяжело вздохнул и сорвал оковы с их секрета:
— У нас есть только одна тайна, за которую стыдно нам обоим. Мы ведь встречались в девятом классе, я доверял все ей, а она мне. Забавно, ведь мы поклялись все рассказывать друг другу и ничего не утаивать. И как-то раз нас увидел один из мужчин тети Тамары. Вот Люба и рассказала мне то, что ее мать рассказала о нашем отце.
Я не сразу сообразила, что он имеет в виду и переспросила:
— О вашем отце?
— О нашем отце, — повторил Сережа. — Общем.
Часть 8.