— «В. К. инф.» в три часа, «Иг. Ник. доп.» в пять часов. «Табл.» в шесть часов… — в который раз зачитывала Люба содержимое одной из последних страниц. — Ну, люди просто так не шифруются.
— Держи в курсе, — с нескрываемой иронией сказал Сережа, сидя на полу спиной к стене с закрытыми глазами. Я бросила в него плюшевого ежа. — Эй!
— Я просила не вредничать! — Напомнила я ему, хотя они, в общем-то ничего мне не обещали. Но было бы приятно, если б они перестали постоянно грубить друг другу.
— Угу.
Мы ничего не нашли и проболтали прямо до будильника, который предупреждал, что через час родные будут дома. Именно сейчас ребята познакомились с моей самой стыдной особенностью. Почти пятнадцать минут я бегала по дому, проверяла, закрыты ли краны, хотя мы их даже не трогали, выключена ли печка, а от входной двери, которую я раз за разом дергала, проверяя, точно ли она закрыта, ребята отрывали меня силой. Далее наш маршрут лег к Сереже, поскольку его мать уходила на подработку. Что это за подработка, мы не спрашивали. Но Люба шепнула мне потом, что ничего незаконного в этом не было — в местный сетевом магазин на главной улице требовалась уборщица.
По дороге мы зашли в детский сад за младшими братом и сестрой Сережи. Маленькие очень радовались нам с Любой, и мы не решились нарушить их мечты о том, что мы пришли с ними поиграть. Первой посидеть с ними вызвалась Люба. Дети потащили ее в холодную детскую, где продувало даже заклеенное ватой и скотчем деревянное окно. Сережа натаскал дров и зажег печь. Я хотела помочь, но он только отмахивался. От городских, мол, никакой пользы. И то верно.
Мы поднялись на чердак. Там, среди укрытых пыльной тканью коробок, на угрожающе скрипящем полу мы провели за раскопками не меньше часа.
— Большую часть вещей увез Вячеслав Дмитриевич, но некоторые мама не смогла выбросить, — пояснил Сережа, открывая одну из коробок. Когда же поднял взгляд, мягко провел руками по моим волосам. Мурашки пробежали по всему телу. А в руках у него осталась паутинка. — Извини, так неловко.
Я махнула рукой и принялась помогать ему разбирать коробки. Мы нашли несколько старых документов о найме рабочих, чеки с оплатой строительных материалов, несколько смятых пустых пачек из-под каких-то лекарств и пару коротких записок с извинениями, видимо, подкинутых под дверь.
— Столько денег… — Удивилась я, просматривая чеки. — Построил и одной женщине, и второй по дому?
— Скажем так, отреставрировал, — хмыкнул Сережа. — Это дом моих деда и бабки. Одна часть дома, где кухня и ванная, совсем разваливалась. Только ее он и успел доделать. После его гибели никто нам, конечно, не платил.
«Нам», — зацепилась я за неосторожное слово. Несмотря на все, что сделала его мать, он все же любил ее. Это было видно и по тому, как он говорил, если разговор ее касался, и по тому, как много делал по дому, чтобы только иметь возможность быть с ней и остальной семьей. Не только ради братьев и сестры он здесь оставался.
—Больше, вроде, ничего нет, — объявил Сережа, но на всякий случай проверил оставшиеся коробки. В одной лежали старое пальто и шуба, в нескольких других — пустые трехлитровые банки, еще в одной — новогодние игрушки. Сережа слегка потряс ею и решил забрать ее вниз.
Все нужное мы снесли на кухню и позвали Любу. Она еле передвигалась из-за маленькой девочки, вцепившейся ей в ногу.
— Аля, отпусти ее, — попросил Сережа.
— Нет! — Крикнула она и прижалась к ноге еще сильнее. Люба даже придерживалась о стены, чтобы идти.
— Слушай, — сказала она маленькой, — если ты меня не отпустишь, у меня оторвется нога. Я буду плакать.
— О-о-о, — протянула я, с улыбкой наблюдая за этой картиной, — плакать, орать и неестественно выгибаться.
— Спасибо! — Сквозь зубы сказала Люба, уже вовсю тряся ногой, чтобы согнать девочку. Сережа пошел силой ее отлеплять. — Удручающая перспектива.
Сереже все же удалось освободить сестру от… другой сестры. Шекспировские страсти. Но девочка все никак не хотела идти к другому брату, Феде, увлекшемуся игрой на телефоне Любы.
— Не надо было давать ему телефон, — возмутился Сережа.
— Не надо было долго торчать на чердаке, — ответила ему Люба. Они перекинулись гневными взглядами, и только сейчас я поразилась, как они похожи.
— Поиграй со мной! — Захныкала Аля, цепляясь за руку к Любе. Сереже пришлось взять ее на руки. Тогда она попросила уже его поиграть.