— Ты не… Ну, не знаю… Совсем не рада? Может, злишься? Может, ненавидишь меня?
— Вы-то тут при чем? — Устало спросила я. Хотелось уже поспать, так что присутствие отчима лишь напрягало и даже немного раздражало.
— Я твой отец.
Я фыркнула, заляпав слюнями подушку. Неужели он не понимает, что мне не до шуток?
— Конечно, мне приятно, что вы так цените ребенка жены, но можете не утруждаться. У вас и так есть дети, а мне от такого отношения только больнее.
— Ты не поняла. Я не отчим. Ты моя биологическая дочь.
Смысл слов дошел до меня не сразу. А как дошел, я тут же медленно приподнялась на локтях. Сна не было ни в одном глазу. Мне не хотелось ничего об этом слушать, но Слава все равно рассказал, что у них с мамой был всего один случай, и он никак не думал, что я его дочь. А год назад, как раз после первой их встречи за много лет, мама принесла ему тест ДНК, где указывалось наше родство.
Это было похоже на какой-то розыгрыш. В детстве я часто представляла, как к нам приходит отец, как извиняется передо и покупает все игрушки на свете. В школьные годы мне нравилось представлять, что один из водителей школьного автобуса на самом деле мой отец, который тайно следит за моей жизнью и стесняется признаться. Но уже давно эти сказки были отодвинуты на задние полки моего сознания. Это не правда.
— Мама говорила, ты нас бросил, — колебалась я.
Меня бросало от одной мысли к другой. С одной стороны я была готова броситься ему на шею, как маленькая девочка, а с другой — разрыдаться и убежать. И чем больше он говорил, тем сильнее второе желание перевешивало.
— Да я даже не знал, говорю же тебе! Ты мне не веришь?
Нет, не верю. Но вслух не сказала. Только пожала плечами. А ведь и правда — верю ли я ему? Почему мама не говорила мне о нем раньше? Хотя бы имя. Отчество у меня дедушкино, хотя я бы предпочла дядино. Да, наверное, как бы оно ни было, но Слава мне не отец. Единственный папа, которого я знала, был дядя. Но его больше нет, значит, и отца у меня нет.
— Понимаю, это нужно переварить, — хмыкнул Слава. Но мой ответ, вернее, отсутствие оного, его заметно расстроил. Он протянул мне ладонь, и, не сразу, но я все же накрыла ее своей. — Обещай подумать об этом, ладно? Мне тоже нужно было время, но я так обрадовался дочке… Жаль, что все так вышло. Мы могли бы жить совсем по-другому.
Когда я осталась одна, то вновь крутилась в постели. Мне не верилось, что мама могла скрывать от нас такое. Хотя я не была на ее месте и много не знаю. Может, это Слава мне врет? Но зачем тогда спустя столько лет жениться на маме? Или она подделала тест у тети Инны из лаборатории? Но опять же — зачем?
Мысли крутились в голове одна за другой так быстро, что ни одну мне не удалось нормально обдумать. Еще долго не шел сон. Я решила все-таки проверить сообщения. От долгого лежания затекли мышцы, спина неприятно захрустела.
Люба спрашивала, как у меня дела. Сережа прислал какую-то смешную картинку. Староста спрашивала, сфотографировала ли я домашнее задание по английскому. И, конечно, множество сообщений в беседе класса, в которой я отключила уведомления. Прислали памятку от участкового, который в последний день перед каникулами читал нам лекцию о правилах поведения на воде. Я вдруг вспомнила его лисьи глазки, и меня бросило в дрожь.
Когда-то в детстве он был одним из тех, кто меня опрашивал. Мама просила меня говорить, что кроме тел я никого не видела. Но я и впрямь никого другого не видела, так что даже не знаю, зачем она меня настраивала. Не знаю, какое у него в то время было звание, может, даже такое же, но с детьми тогда он разговаривать не умел. Помню, я расплакалась и убежала. Но меня вернули и расспросили еще.
Все каникулы я плохо спала. Засыпала далеко за полночь и просыпалась от маминой громкой музыки. Будь ее гордость не такой всеобъемлющей, она бы предпочла наорать на меня лично. Но мое наказание молчанием еще не окончилось, поэтому сон прерывался на расстоянии. Со Славой я старалась не пересекаться. Если же встречи нельзя было никак избежать, то быстро здоровалась и убегала к себе. Я напоминала полевую мышь, вздрагивающую при каждом непонятном шорохе и убегающую в безопасную норку.
Мне было одиноко. Люба с мамой отправились в небольшое путешествие. Как она рассказывала, у тети Тамары уже давно есть такая особенность — внезапно срываться в дорогу только по первому блеску желания. Бывало, что она жалела о своей порывистости, но такое осознание обычно находило на нее уже далеко в поезде. Я завидовала им. Они просто взяли и сорвались вдвоем в другой город, ходили в кафе и театр. Когда Люба написала об этом впервые, я расплакалась.
К празднику приехали сыновья Славы. Мои единокровные братья. Странно было так теперь их считать. Олег, внешне очень похожий на своего… нашего отца, приехал с женой, Лилей. Про себя я ее часто называла Брик, но только из-за имени. На самом деле она очень милая и даже скромная. Ваня был его полной противоположностью — тонкий прямой нос, без единой горбинки, вытянутая форма лица, тонкие губы и чуть раскосые глаза. Я видела как-то фотографию его матери, он очень на нее похож.