От грустных мыслей меня отвлек пейзаж. Все же я любила наш край, даже осознавая все его несовершенства. Не было конца белоснежному полю, на котором летом будет расти пшеница, подсолнух или помидоры. Пройдет еще совсем немного времени, и поля зацветут, деревья оденутся в зеленые одежды, прикрыв мрачную наготу, и природа проснется ото сна. Сейчас же лесополосы являли собой весьма гнетущий вид.
Ближе к городу снег постепенно таял. В проталинах появилась пожухлая прошлогодняя трава. Снег перестал скрывать человеческие оплошности. Чем больше открывались заросшие травой пустыри, тем ярче выделялись на ней пустые бутылки, множество разных упаковок, фантиков и сверкающей фольги. Зато я стала ценить очарование снега, вернувшего хотя бы иллюзию чистоты в такие места.
Торговый центр находился на окраине города и только это уберегло нас от ужасных пробок. Тетя Тамара с ужасом наблюдала на экране навигатора красные линии, испещряющие город, будто кровоточащие раны.
— Все возвращаются после праздников, — сокрушалась она.
На парковке было много машин, в супермаркетах — столпотворение. Но я вдруг ощутила себя, как будто дома. Странное чувство — после небольшого поселка вернуться в жужжащий улей, полный жизни и суеты. Вот маленькая девочка плачет с мамой у кассы, потому что ей не купили шоколад. Проходит мимо смеющаяся парочка — парень целует руку девушке, та прижимается к его плечу. Мужчина в деловом костюме, виднеющимся из-за расстегнутого пуховика, с кем-то ругается по телефону. Детский смех, множество голосов, слившихся в звенящий унисон, улюлюкание в толпе подростков, заедающая рекламная музыка — все это будто холодной волной окатило меня.
Люба потащила нас в один из своих любимых магазинов, но на полпути я заметила отделение банка. Захотелось узнать, сколько хоть на карте денег, а то как разгуляюсь. На кредитку она не была похожа, просто дебетовая. ПИН-код от карточки я знала — меня иногда посылали в магазин на велосипеде. Я была готова к многому, но когда на экране банкомата увидела сумму, то так и замерла. Люба любопытствовала, но ей не давала подойти мама. Трясущейся рукой я позвала ее подойти, ибо ничего сказать я не могла.
— Ох, елки! — Воскликнула Люба, точно также тупо уставившись в экран.
— Кажется, ты хотела макбук, — с глупой улыбкой вспомнила я.
— Не ерунди, пожалуйста, — охладила меня подруга и оглянулась по сторонам. — Вытаскивай скорее, пока никто не увидел.
В магазине теперь у меня разбегались глаза. Честно говоря, это был первый поход в магазин лет за пять. Мы редко могли позволить покупать одежду в таких местах, и обычно ходили на вещевой рынок. Сейчас же мне казалось, что у меня руках такая сила, что я могу купить все, что захочу. Да даже что не захочу, просто что на глаза попадется. От этого кружилась голова.
Люба с мамой ходили мимо вешалок, подсказывая, что мне больше подойдет.
— Это прямо под цвет твоих глаз, — улыбнулась Люба, подставляя к моей груди светло-голубой лонгслив. Ну, так значилось на этикетке. Для меня это была просто кофта.
Заваленная горой одежды, я тем не менее подошла с этой кофтой к зеркалу. И правда, под цвет глаз. И когда я в последний раз обращала внимание на это? Оказывается, у меня на носу были едва заметные веснушки.
Отвлекла меня подруга, зовущая меня в примерочную. Ее мама была оценщиком наших образов. Я ощущала себя героиней фильма нулевых. Еще и музыка в магазине стояла достаточно задорная.
— Ну… — Тетя Тамара нахмурилась, разглядывая Любу в белой рубашке и черных обтягивающих брюках. — Надень лучше голубую, а то эти рюшки на груди выглядят, как у маленькой. О. дорогая, — вздохнула она, едва я раздвинула шторку. — Это уже третья толстовка. У тебя ведь столько рубашек, примерь-ка их.
Странно для нее, наверное, но до этого дня у меня не было толстовок. Хороший свитер, куртка и шапка куда практичнее, по мнению мамы. А до моды ей не было никакого дела.
Я смотрела на себя в зеркало, будто видела впервые. Распустила темные волосы. Надо же, они у меня красивого древесного цвета. Перед моим глазами всплыло воспоминание, как мы бегали с Любой по лесу после дождя, и потемневшая от влаги древесная кора была как раз похожего цвета.
Когда я вновь открыла шторку, то сдерживалась от слез изо всех сил. Но едва тетя Тамара похвалила мой выбор, а Люба назвала красавицей, я разрыдалась и завыла, как соседская собака по ночам.
— Ты чего?.. — Люба усадила меня на пуфик, а сама опустилась рядом. Тетя Тамара достала из сумки бутылку с водой. Я и сама не понимала, отчего так расклеилась. Мне уже давно не было так хорошо, но все равно я отчего-то плачу.