А если бы Слава был со мной с детства, был бы он также благосклонен? Стал бы он так потакать мне? Какой вообще я могла быть, если бы выросла в полной семье?..
Ну, честно говоря, неизвестно, какой была бы я, да и моя жизнь в целом. Вдруг он бы ненавидел меня? Может, из-за скандала его бывшая жена запретила бы ему видеться с сыновьями? Хотя с чего я решила, будто он бы развелся с женой? Маму он вновь встретил уже после развода. Если бы он знал обо мне с самого начала, то мог сознательно отказаться, выбрать ту семью, а не нас.
За окном шел дождь. Эта зима получилась более снежная, чем предыдущие, которые я провела в городе. И все же зимнего настроения не доставало. Почему-то снег ассоциировался у меня с чем-то прекрасным и волшебным. Может, из-за новогодних мультфильмов, на которых я выросла. Поэтому мне казалось, что отсутствие снега лишило меня и волшебства. И встречать весну было как-то особенно безрадостно.
На юге, особенно в крупных городах, обычное дело, когда осень плавно перетекает в весну, соизволив лишь пару раз за сезон расщедриться на несколько сантиметров снега. Помню, правда, еще в начальной школе как-то выпал снег в конце марта. Только и разговор было, что о погоде. Мы шутили, что тридцать первого марта вновь придется праздновать Новый год.
Я поднялась и спустилась вниз. Осторожно приоткрыла дверь кабинета. Слава работал за компьютером почему-то в офисной одежде, а не в домашней.
Дверь скрипнула, и он повернулся ко мне с обычной улыбкой.
— Это ты убил моего дядю? — Спросила я, и мелькнувший страх заставил проснуться.
Я не заметила, как уснула. За окном все еще было светло. Спать хотелось еще сильнее. У меня не было ни на что сил. Вот только если я не поем, это состояние никогда не уйдет. Пришлось через силу подняться. Голова слегка кружилась. А кто-то ведь считает голодание лечебным.
Я осторожно открыла дверь кабинета. Слава работал за компьютером в домашних спортивных штанах и синей футболке, с которой маме недавно пришлось выводить соус. Очки сильно сползли вниз. Он был так увлечен, что не замечал собственного носа, не то, что меня.
— Слава… — Мой голос дрогнул. Нужно было, наверное, научиться звать его «папа», но язык не поворачивался. Возможно, это мне уже не по возрасту. — Пойдем завтракать?
Он поглядел на старинные настенные часы, хотя время показывалось и на компьютере.
— В обед… уже неплохо, — Слава улыбнулся и тут же отложил все дела. — Хорошо, что ты еще не завтракаешь вместо ужина. В твоем возрасте этим страшно страдал Ваня.
На кухне он приглушил радио, я включила кофемашину. Для Славы я решила намазать масло на хлеб. Даже слюнки потекли — обожаю бутерброды с маслом и сыром. С самого Нового года их не ела. Я не была уверена, что тоже буду их есть, и все же страшно хотела попробовать. Слава тихо подпевал едва слышному из-за работающей кофемашины хиту девяностых.
— У нас еще есть яйца, — сказал он, тщательно изучая содержимое холодильника. Мама бы уже прикрикнула в своей любимой манере, что это не шкаф, и попросила закрыть. — Могу сделать омлет… Да, могу, еще осталось молоко.
Омлеты я терпеть не могла с детства, но сейчас это было одно из немногих блюд, которых я могла не бояться.
На тумбочке завибрировал телефон. Я взглянула на экран, и тут же на душе заскребли кошки.
— Кто-то звонит? — Аккуратно спросил Слава.
— Нет, пишет.
— Сережа?
— Люба, — я даже не притронулась к телефону. Продолжила резать сыр. Слава принялся за омлет.
— Не ответишь?
— Отвечу. Часов через шесть, — в голосе моем послышались жесткие нотки.
Сливочное масло на сковороде быстро начало таять. Если бы я умела готовить, то непременно была бы в восторге от такой хорошей плиты, особенно в сравнении с предыдущими. С ужасом вспоминаю иногда, как в соседнем многоэтажном доме у кого-то взорвалась газовая плита или что-то такое, после чего в нашем районе все резко перешли на электрические. Может, без этого опыта мой кулинарный навык развивался бы лучше.
— Объяснишь?
Слава ловко разбивал яйца одной рукой. У меня так не выходило. Правда венчиком он пользовался куда как активно, и уже заляпал столешницу. Мама бы его уже осадила, но мне было все равно. В конце концов, это его столешница.
— Пару недель назад у них были какие-то районные соревнования по волейболу. И для мальчиков, и для девочек. И там ей вроде как понравился какой-то мальчик, они познакомились, и он даже приезжал к ней. Теперь она все время торчит с ним и говорит… Ну…
Слава меня не торопил и дал спокойно подобрать слова.
— Говорит, что я опять как бы сама первая бросила ее, никуда не зову, почти не пишу. А ей хочется с кем-то общаться. И я как будто это понимаю, но мне все равно обидно. Понимаешь?