На сковороде вовсю шипел омлет. Запах стал такой, что слюны стало в разы больше. Мне казалось, что даже в детстве, когда, бывало, и есть-то нечего, я не была такой голодной, как сейчас.
— Да, вполне. Но знаешь, друзья — не собаки. Их не привяжешь на цепь и не заставишь ждать хорошего настроения.
На самом деле было кое-что еще, что я не могла рассказать Славе. Я рассказала Любе, что видела все своими глазами. Думала, честность для друзей ведь важна. Но после этого она заговорила со мной только через два дня, будто обдумывала, как к подобной новости относиться. Это было обидно и горько. Мне казалось, друзья должны быть рядом и помогать друг другу, а не бегать от проблем и не закрывать на них глаза. И как мне теперь ей доверять?
— Вернее, так, конечно, можно сделать. Только это незаконно, — пошутил Слава, и мне пришлось хохотнуть.
Сегодня я ела быстрее обычного. Не знаю, подействовали ли таблетки, или Луна встала в нужную фазу. Но отчего-то даже было легче.
— Может, у меня что-то не так с горлом? — Спросила я, когда от омлета осталось совсем ничего.
— Мы же обследовали тебя с головы до ног. Все у тебя хорошо.
Действительно, так много времени я проводила в больнице только в детстве вместе с мамой на смене. Зато я узнала, что у меня красивый мозжечок, достаточно большие боковые полушария, аккуратненькая щитовидная железа и даже хорошие анализы по железу. Ну, были, ведь на прошлой неделе мои анализы биохимии крови стали резко далеки от нормы.
Таблетки пить я боялась ужасно. Но теперь мне приходилось потреблять их целое ведро. Магний, железо, витамины B и D, успокоительные, противотревожные, даже в случаях бессонницы кое-что посильнее. Но сегодня даже эта задача казалась мне посильной.
— Как дела на работе? — Тишина и звон вилок о тарелки казалась мне уже невыносимой. — Есть что-нибудь интересное?
— Да что у нас может быть интересного? — Слава ответил не задумываясь, даже с какой-то грустинкой в голосе. — Ну… Камаз на прошлой неделе пришлось ремонтировать, а водитель там…
Он ведь только и делал, что с водителями общался. Этот сразу показался ему каким-то странным, дерганным. Потом вообще оказалось, что он скрыл, что лишен водительских прав и виновен в каком-то ДТП — съехал с трассы и повредил какой-то то ли шланг, то ли трубу. Я внимательно слушала, хотя ничего не понимала.
— Да уж, — сказала я и многозначительно вздохнула, когда он закончил. Наверное, я привыкла к рассказам с маминой работы. Вот там каждый день могло случаться что-нибудь интересное. Однажды был случай с мужчиной, который поспорил на бутылку водки, что сумеет перетащить своего друга на спине до самого дома. Когда они переходили через неглубокий овраг с ручьем по мосту, то перевернулись через перила и упали в воду. Решили не выкарабкиваться и ждали скорую, чтобы они их вытащили, а те госпитализировали их с подозрениями на внутреннее кровотечение. В итоге, у одного нашли патологию в почках, у другого — проблемы с легкими. Если б не их глупый спор проблемы могли заметить намного позже.
У Славы на работе ничего подобного не наблюдалось. Поэтому мне и не хотелось выбирать подобную работу. Может быть, сейчас я сильно романтизирую, но быть ученым кажется невероятно захватывающим. Можно изучать животных в экспедициях, отправлять в плавание для сбора материала, работать в лабораториях хоть с клетками растений, хоть с человеческой кровью. Невероятный размах. Может, когда Слава еще работал механиком, то испытывал нечто подобное. Однако сейчас он явно не так уж и радовался работе.
Взгляд мой упал на его дорогие часы на руке. Ладно, в его работе было кое-что получше интереса.
— То есть вы сейчас с Любой совсем не общаетесь? — Зачем-то решил уточнить Слава.
Я покачала головой. Волосы чуть не упали в тарелку. Стоило их завязать, но с тех пор, как в той примерочной я поняла, какие они у меня красивые, то решила ходить с распущенными как можно чаще.
— Может, стоит помириться?
Чай вдруг показался совсем несладким, хоть я и добавила в него ровно две ложки сахара, как и всегда.
— Ну… мы с ней переписываемся иногда, — все еще было неприятно осознавать, что мне было обидно — казалось, она променяла меня на какого-то мальчишку. Хотя, с учетом того, что она не просто простила меня в начале учебного года, но и возобновила дружбу, жаловаться было сродни кощунству. — Просто она все время торчит со своим этим Юрой. Юра то, Юра это. Пусть катится со своим Юрой куда подальше.
Слава хмыкнул и как-то странно посмотрел на меня.
— Я понимаю, что это неправильно, — я тут же принялась оправдываться под гнетом подобного отечески-мудрого взгляда, — но в тоже время меня обижает ее лицемерие.