Спина его показалась знакомой. Я вдруг поняла, что прищуривалась, пытаясь его разглядеть. Это явно было не очень хорошим знаком, но разводить панику мне не хотелось. Носить очки я не планировала лет до тридцати.
Очередная гнусавая нота заставила юношу со злостью убрать руки от клавиш. Он отодвинул нижнюю переднюю панель, за которой находились внутренние механизмы пианино. Пока он разбирался, я все продолжала приглядываться. Юноша явно был в десятом-одиннадцатом классе. Хотя у нас есть такие девятиклассники, что выглядят старше моих ровесников.
Проходящая мимо стайка младшеклассниц визгливо засмеялась. Юноша резко обернулся, и прежде, чем успела сообразить, я опустила дверь и отпрянула. Метнулась к ближайшей лестнице и сбежала вниз, чтобы он и вовсе не заметил меня.
Сердце колотилось, как бешенное. Теперь уж точно нельзя подниматься, пока не прозвенит звонок. Ведь тем юношей оказался Никита. Как же мне стыдно! Надеюсь, он не успел меня увидеть. Пусть считает, что это те девчонки шпионили за ним.
На информатике я демонстративно проигнорировала Сережу и села вместе с Ираидой. Мы разговорились, и я в который раз почувствовала себя дурой. Ничего лишнего она не надумала и просто была рада хоть с кем-то поговорить о чем-то, кроме школы. Пока сдающие информатику, а их было целых два человека, решали у доски какие-то свои задачки, мы поболтали про недавно вышедшую «Черную пантеру», и я узнала, что наша староста большая фанатка фильмов о супергероях, немного посплетничали про недавно женившегося трудовика. И, конечно, разговор плавно перетек к теме еды.
— Знаешь, кто его жена, кстати? Помнишь, нам мальчики на восьмое марта заказали роллов и пиццы? Вот, ее брат владелец той кафешки, — сказала она, совсем позабыв, что в тот раз мне пришлось уйти с празднования, сославшись на спешку к репетитору. До сих пор помню запах моей любимой пиццы с колбасой и мясом.
— Угу, прикольно, — я поджала губы.
Ребята сидели, уткнувшись в мобильные телефоны. У доски Толик и Денис пытались совместно решить сложную задачу из последней части экзамена, но пока только глядели в пособие и молча искали ошибку в решении. Среди опустившейся на класс тишины вновь послышалась игра Никиты.
— Слушай, — едва слышно шепнула я Ираиде. Той пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать меня. — Никита умеет играть на пианино?
Какой-то частью я все еще надеялась, что ошиблась. Но Ираида решила, видимо, меня добить:
— Раньше он даже выступал на всяких праздниках. Особенно на девятое мая. Без него эта старая рухлядь уже б развалилась давно.
Странно. После того случая, я стала подозревать его в отсутствии сердца и каких-либо моральных принципов. Но исполнять музыку так вдохновенно такой человек не смог бы. Я повернула голову в сторону двери, и, пытаясь продраться слухом сквозь вновь поднявшийся рой голосов одноклассников, попыталась прислушаться получше. Ничего не вышло, хотя мне казалось, что в какой-то момент Никита вновь сердито стукнул по клавишам. Все десять нот будто поднялись над гомоном и вновь в нем потонули.
На каждом уроке нам напоминали о приближающихся экзаменах. И хорошо, если только напоминали. Яна Сергеевна каждый раз наседала на ребят и сам воздух будто уплотнялся при ее словах:
— Ужасно! Просто ужасно! Как можно не знать дат чартистского движения в Англии? Как вы вообще собрались сдавать историю? — Она медленно, будто акула, прохаживалась между столами и раздавала сдающим экзамен ребятам последние проверенные работы. Удары каблучков по деревянному полу рассекали тишину подобно щелчку кнута. — Может, вы даже не знаете, что это вообще за движение? Вика, а ну, расскажи-ка мне, что знаешь про него.
Вика даже не поднялась, принявшись неуверенно елозить на стуле. Я хотела повернуться к Сереже, спросить, что написал про это он, но тут же столкнулась взглядом с Ираидой. Стало стыдно, ведь даже из головы выпало, что теперь сижу с ней. И почему натворил дел он, а страдаю из-за этого я? Тоже мне, семейка. Что Люба, променявшая меня на парня, что ее брат, выбравшись дурную привычку, наплевав на мое мнение.
Вдруг Ираида толкнула меня в плечо. Я подняла взгляд от тетради, в которой до этого что-то яростно вырисовывала, и поняла, что учительница уже некоторого время раздраженно не сводила от меня глаз. Пришлось подняться, но вряд ли я выглядела увереннее Вики.
— Расскажи-ка, что знаешь про чартизм, — приказала она мне, и я задумалась.
— Ну… я не уверена… Это направление появилось в Англии где-то в середине девятнадцатого века…
— Точнее.