На полу сидела мама и перебирала коробку с моими вещами.
— Что ты делаешь?
Она вздрогнула, будто не заметила, как я вошла. В руках у нее была открыта записная книжка дяди.
— Привет, решила тут перебрать вещи. Может, что отдать можно…
— Мои вещи? — Злиться совсем не хотелось. Тем более, когда у нее хорошее настроение. Но стало так горько и обидно, что скрыть это казалось невозможным. — Ты роешься в моих вещах, чтобы отдать их кому-то?
— И только попробуй сказать, что ты не барахольщица, — улыбнулась мама и закатила глаза. Она ведь даже не разбудила меня, хотя терпеть не могла, когда я ложилась спать днем. И приветливая сейчас. Может, просто захотела почитать дядину книжку и просто придумывает оправдания? Да, что же еще это может быть.
— Я барахольщица, но давай не будем пока ничего выбрасывать, — я положила ноутбук на кровать и сама присела рядом.
Мама отставила книжку страницами вниз. Принялась перебирать вещи и демонстрировать мне разные безделушки:
— Старый школьный бант. Когда ты в последний раз его надевала?
— Этот бант ты мне надела на День знаний в первом классе, — сказала я и сразу вспомнила фотографию, где бант был явно больше моей головы.
— И что? Его теперь нужно хранить?
— Да. Он дорог мне, как память.
— Знаешь, Альцгеймер тебе пока не грозит, — сказала мама и отложила бант в сторону. Достала цепочку с небольшим ключом от шкатулки. — А это что?
— Наши ключики дружбы с Любой.
— Понятно, — мама вернула его на место. Потом достала грамоту «Русского медвежонка» за первое место в регионе и тетрадь к ней. — А это что за детский сад?
— Это же мои награды.
— Можно же было сложить их в папочку. Сколько они будут тут лежать? Фу, а это что?
Мама покрутила в руках баночку для анализов.
— Мои молочные зубы. Ты же мне их сама отдала, когда мне исполнилось пятнадцать.
— Не помню.
Да уж, потому что ты так напилась на мой день рождения, что мне пришлось тебя до дивана чуть ли не на руках тащить. Еще и тазик потом всю ночь выносила. Вспомнила сейчас, и вновь мурашки по рукам пробежали.
— Ты сказала, что мышки всегда возвращают зубы на пятнадцатый день рождения, — напомнила я.
— Да-да, кажется, что-то такое припоминаю, — ее лицо озарилось на этот раз настоящей улыбкой. Как понять, что улыбка настоящая? Она не похожа на приклеенную на скорую руку маску. Настоящая улыбка возвращает лицу молодость, а глазам сияние. — Ты еще сказала, что мыши скорее всего болели лептоспирозом, и брать что-то от них было бы глупо.
Я хмыкнула.
— Это я так пошутила.
— Надеюсь. Это ведь волшебные мышки. Они точно не болеют.
— Ма-а-ам…
— Что? Я как медработник говорю.
Перебирая старые тетради с наклейками, мама спросила:
— А у тебя не осталось дисков или, может, кассет каких?
— Каких?
— Ну… Любых. Помню, у нас их целая куча была. Остались на квартире?
Я нахмурилась:
— Ты запретила их брать с собой. Помнишь, я просила бабушку забрать из старого дома мультики, но ты сказала, что не хочешь захламлять комнату. Наверное, они там и остались.
Мы еще долго перебирались старый хлам. Под конец она забрала порванную скакалку, на которой я впервые научилась прыгать, пластиковый стаканчик из-под молочного коктейля, который она как-то купила во время нашего совместного похода в парк, сломанную линейку, после поломки которой мальчик впервые признался мне в любви, ручку, которую подарила мне первая настоящая подруга в городе — вскоре она переехала, и мы больше не виделись. Взяв все это и еще несколько мелочей, в том числе бант, она осторожно подхватила записную книжку дяди. Думала, что я не замечу.
— Ужинать будем или Славу подождем? — Спросила она в дверях.
— Подождем.
Она кивнула и закрыла дверь. Я подождала, пока она включит в гостиной телевизор и направилась на кухню. Достала из мусорки все выкинутые ею вещи и вернулась в комнату. Мне не давало покоя ее странное поведение, но его смысл стал еще менее очевидным, когда на следующий день она принесла мне дядину книжку и извинилась. Сказала, что случайно нашла и решила перечитать. Но если бы маме была нужна именно она, то вряд ли бы книжка так скоро вернулась бы ко мне. Нет, ей была нужна не книжка.
Часть 13.
Бывают такие дни, когда все идет не так. Начиная от ночных кошмаров, заканчивая надетой шиворот-навыворот рубашкой. Пока я переодевалась в туалете, Ираида держала мой рюкзак и читала сообщения в беседе класса:
— Вика пишет, что ей не нравится оформление альбома. Говорит, что это не розовый мрамор, а кусок мяса. Витя и Денис пишут, что им все равно. Лера категорически против розового.