— А когда вы дымили в женском туалете, я почему-то даже не подумала про правила, — заявила Люба, когда спор зашел в тупик. — А ведь по правилам нужно было сказать завучу.
— Слушай, мы же не можем кого попало пускать в кабинет! — Староста уже начинала злиться. — Там лежат личные вещи учительницы, острые предметы, ноутбук в конце концов в шкафу!
— Этому ноутбуку сто лет в обед. Кому он нужен?
— Какой ноутбук? — Раздался голос позади. К нам подошли футболисты, решившие сделать перерыв. Я даже не заметила, когда они перестали играть. Девушка тут же потянулась к бутылке с водой, а когда увлеклась, ее выхватил прямо из рук Игорь и отпил сам.
— Фу, — поморщился Паша, глядя на них. За это Игорь вылил остатки прямо на него.
Футболистка прикрыла глаза от яркого солнца и как-то больно пристально стала меня разглядывать. Стало даже как-то неуютно, и я придвинулась к Любе.
Девочки на трибуне открыли упаковку шоколадок. Желудок тут же заурчал, а во рту показалась горечь. Сколько я не ела шоколад? Наверное, больше месяца. Как будто снова оказалась в детстве, когда шоколадка была сродни подарку. Только теперь я сама ставлю себе ограничения.
Не то чтобы я не пробовала шоколад за все то время, что меня пожирает этот ужасный страх. Просто едва я начинала его разжевывать, слюна становилась вязкой и противной, по коже пробегали мурашки, и мне казалось, что вот-вот поперхнусь. Приходилось после жевания тут же выплевывать. Сколько бы я себя ни уговаривала, мне пришлось оставить эту затею.
— Ну, слушайте, это действительно уже перебор, — сказала одна из девочек на трибуне.
— Кристине потом прилетит, если что-нибудь пропадет или сломается, — поддержала ее подруга.
Я не сводила глаз с блестящей упаковки от шоколадки, сверкающей на солнце. Как же хотелось есть!
— Люба, блин, ну не могу я дать тебе ключи от кабинета. Не ставь меня в такое… хреновое положение.
— Та ладно, так они и просят лично, чтобы украсть… что там вообще можно украсть? — Паша покрутил пальцем у виска, а потом поставил ногу на скамейку и оперся на нее. — Там даже реактивов нет. Из ценного — только фикус, которому лет двадцать. Его еще мой отец помнит. Исторический артефакт.
Игорь грубо оттолкнул его ногу и сел на скамью. Девушка, которая играла с ними, Настя, села ему на колени.
— Слушай, это не ты со мной под зонтиком шла? — Спросила она.
Я честно не могла ее припомнить, пока Настя подробно не рассказала про тот день. Тогда я встретила ее, дрожащую от холода под деревом.
— А я думаю, ты — не ты? — Засмеялась Настя, а потом обратилась к Кристине: — Дай им ключ.
— Слушай, если так хочешь, можешь пойти с ними, — Кристина поджала губы, но взгляд ее заметно подобрел. Даже девчонки с верхних скамеек стали упрашивать ее разрешить нам пройти.
— Я оставила… кольцо от близкого мне человека, — я сделала настолько печальный вид, насколько только могла. Но тут вспомнила, что колец не ношу, а вокруг стоят мальчики из моего и параллельного класса, которые могли это знать. — Я не ношу его на пальце, только в кармане или пенале. И вот он на уроке вывалился, карандаши попадали, и, наверное, тогда из него выпало кольцо. Нигде не могу его найти, а оно очень важно для меня.
Кристина задумалась, но под просящим взглядом Насти все же полезла в карман и протянула нам ключ с желтой пластмассовой этикеткой, на которой указывался номер кабинета.
— Через полчаса жду вас здесь, — сказала она Любе. — Ну, вы будете играть?
— Дай отдышаться, слушай! — Заскулил Паша.
— Да пошлите уже, — согласился с Кристиной высокий незнакомый мне парень. — А то опять недоиграем.
Настя поднялась, подмигнула мне и пошла на поле. Игорь, к моему удивлению, протянул мне руку.
— Спасибо, что не оставила мою дуреху тогда под дождем, — мы пожали руки, и стало как-то необычайно приятно. Даже несмотря на то, что его ладонь была потная. — Слушай, у меня будет тусовочка для выпускников перед экзаменами. Где-то в конце мая. Буду рад тебя видеть. И вас девчонки, — обратился он к Любе и Наде. — Остальным позже скажу. Надеюсь, придут все.
— А… эм… Сережа? — Мне было неловко спрашивать его, но идти куда-то без друга, пусть мы с ним и не общаемся сейчас, казалось предательством.
— Да, конечно, позову его. Мы с детского сада знакомы. Переживаешь?
— Да. Он, знаешь ли, скромный малый, сам не попросится. А идти без него было бы не по-пацански.
Внезапно он второй раз протянул мне руку и даже приобнял. Я опешила и с испугом посмотрела на Настю. Но та только улыбнулась. Забавно, в прошлой школе одна девочка набила мне синяк за то, что я написала ее парню. Хотя кто вообще знал, что у него есть девушка, если даже он сам об этом не сообщил? С тех пор об отношениях даже думать себе запретила. Даже жаль, что сама же изменила этому правилу.