Мы пошли в кабинет. Открывала Люба, и руки ее дрожали. Она испуганно оглядывалась по сторонам, просила обступить ее с двух сторон, чтобы не видно было в камеры, которые и так не работали. В итоге дело взяла в свои руки Надя.
Пустующий кабинет без шума и гвалта снаружи казался необычайно умиротворенным местом. Но мы тут же спугнули все спокойствие из него, когда принялись капаться в ящичках стола. Кабинет закрыли изнутри, чтобы точно никто не нарушил нашего покоя.
Когда нашли работы, уже руки Нади задрожали. Мы принялись перелистывать листы, едва не помяли несколько, но все же отыскали нужные. Мы с Любой сели вместе за первую парту, Надя осталась стоять подле нас и даже не заметила, когда ей предложили взять стул. Взгляд ее лихорадочно бегал по листу и выискивал ошибки.
Я исправила несколько заданий у себя, затем мы с Надей принялись обсуждать их, пока она искала правильные ответы в Интернете. Люба все это время спокойно списывала мою работу, хотя я пару раз в шутку прикрывала мои решения.
— У тебя в решетке Пеннета есть пара ошибок, — сказала Люба, за что я ее едва не испепелила взглядом.
— Я просто торопилась.
— Ты не должна оправдываться, — хмыкнула она, — я же тебя ни в чем не обвиняю. Просто подсказываю.
На самом деле внутри меня все скрутилось от страха и злости. Так бывало каждый раз, когда кто-то указывал на мои ошибки. Но почему? Люба действительно не хотела ни в чем меня обвинить.
— Вот, кстати, насчет филогенетических рядов…
Но Надю я слушала только в пол-уха. Основное внимание переключилось на изящную руку Любы, что спокойно сравнивала ответы в наших работах, исправляла свою, если видела другую цифру у меня. Она совсем не думала о том, что я или Надя могли посчитать ее глупой — только спокойно делала то, что было ей нужно.
— … примерами могут служить пресмыкающиеся, археоптерикс и птицы. Думаешь, в этом задании может получиться…
— Ага.
— И я вот думаю, на счет задачи. Лучше подробнее описать используемый закон…
— Ага.
— Вот, а если я еще сделаю вот так — будет вообще идеально. Ей даже докопаться будет не до чего!
— Угу.
Мне уже было так все равно на эти работы. Люба сидела довольная и листала ленту соцсетей. Наде проверяла все задания по третьему кругу. Я же просто уставилась в печатные листы и вообще ни о чем не думала. Такая пустота вдруг накатила, что вообще ничего не хотелось.
— Думаю… все! — Торжественно заявила Надя. Мы осторожно сложили листы, положили на прежнее место, закрыли дверь — благо закрывала не я, а то еще полчаса пришлось бы дергать ручку, чтобы проверить, точно ли она закрыта — и ушли. Опоздали к назначенному сроку только минут на десять, но Кристина простила. Команда Насти как раз начала вести в счете, поэтому настроение их болельщиков сильно поднялось.
Надя поспешила домой, хотя Люба предложила прогуляться в какое-то красивое место.
— Ты ведь не знаешь, но весной у нас так классно, — сказала она и тут же чихнула.
— Помню. Если ты не забыла, я тут жила когда-то.
К моему удивлению, она не ответила никакой колкостью. Ее глаза вдруг загорелись какой-то идеей, хотя поначалу казалось, что это сильная аллергическая реакция.
— Тогда ты помнишь, как мы купались на речке? Нас еще твой дядя учил с тарзанки прыгать. Ее, правда, пришлось убрать, когда старую иву спилили, но там все еще также красиво.
Мне пришлось признаться, что не помню. Но фотографии такие действительно были. Ее дедушка как-то нас фотографировал, потом ездил в город, напечатал два экземпляра. Иногда я даже представляла, будто что-то вспоминаю: смех, брызги, голоса. Но это было лишь разыгравшейся фантазией.
Мы направились именно туда. Деревянный мосток поскрипывал, иногда встречались чуть выпирающие гвозди.
— Осторожно, — предупредила об одном таком Люба. — Он тут постоянно выскакивает, но дядя Петя старается следить за ним.
Речка текла довольно мирно. Далее по течению она впадала в море и образовывала илистый лиман. Вот его я хорошо помнила. Когда-то дядя любил устраивать пикники на песчаном пляже, особенно на день рождения.
Мы пришли уже к закату, и солнце стало совсем рыжим. Его блики на воде слепили глаза, но было так красиво, что не хотелось отворачиваться. Люба присела на самый край, сняла кроссовки и опустила ноги в прохладную воду.
— Ты не боишься церкариоза? — Поинтересовалась я, подозрительно всматриваясь в реку, будто могла разглядеть маленьких личинок.