— Оно ведь бывает в стоячей воде. А ты погляди, какое тут течение! — В доказательство она подняла ногами брызги.
— В реках тоже может быть, особенно, — я показала руками на заросли камыша, — рядом с растительностью.
— Поэтому тут и сделали мостки. Да к тому же скоро их опять уберут. У нас тут за рекой следят. А вообще, я тебя не заставляю. Смотри еще, простудишься. А там еще пойдут осложнения. Ты слышала об одном случае в Мексике, когда человек после купания в речке…
— Все-все, я поняла, — пришлось и мне повторить за подругой. Сперва вода и вправду показалась ледяной, что шутка с простудой не стала казаться такой уж шуткой. Но ноги быстро привыкли, но вот держать их на весу из-за прохладного вечернего воздуха было куда сложнее.
Мы болтали про выпускной. Люба рассказывала смешные ситуации на прошлогодних линейках. Однажды просто пошел дождь, и всю школу отправили в скромный по размерам спортзал. В другой раз кто-то из семиклассников сорвал линейку, когда притащил козу на выпускную церемонию брата. Была еще девочка, которая пришла в таком пышном платье, что ее одноклассник во время танца свалился прямо вместе с ней, да еще и порвал юбку.
В какой-то момент она чем-то зашелестела в сумке.
— Будешь? Можем съесть напополам.
Она предложила мне сладкую булочку, и живот болезненно заурчал. Но я с легкой улыбкой отказалась.
— Ты и в столовку перестала ходить, — протянула Люба. Мне совсем не понравился ее тон. — Да и похудела… У тебя случайно не булимия?
Под ее пристальным взглядом стало как-то не по себе. Мне не хотелось врать, но и говорить правду желания не было. А вдруг выслушает и поможет? Вдруг не высмеет и не отвернется? Нет, так рисковать нельзя. Мы только начали вновь общаться, не за чем пугать ее. Вдруг еще решит, что я полоумная или надумает еще что похуже.
— Просто нервничаю, а в такие моменты кусок в горло не лезет.
И не соврала, получается, но и не выставила себя в дурном свете. И все же стало как-то тоскливо. Опять мы разговорились об экзаменах, а я только и думала, может, все же рассказать, когда подвернется удобный случай?
Но так и не решилась. В груди появилась какая-то тяжесть. Разве могут давить несказанные секреты? Нет, просто я себя накручиваю опять, вот и все.
Мы шли обратно по незнакомой мне дороге. Люба утверждала, что она короче, а так как занимались сумерки, нам обеим хотелось как можно скорее добраться до дома. Ногам было холоднее всего. Ужасно хотелось надеть теплые носки и выпить горячего чая.
Но проходя мимо однотипных одноэтажных домиков с металлическими заборами, мне попалось на глаза кое-что сильно выделяющееся. Собаки. Целая стайка собак играла посреди улицы, через которую нам следовало пройти. Слева — одинокий ряд небольших домиков, за которыми начинались огороды, за ними поля. Казалось, мы на краю света, и никто не сможет нам помочь в случае чего.
Однако Люба была совершенно спокойна.
Я вцепилась ей в руку, когда одна из шестерых собак — большая рыжая с белым дворняга — повернула к нам слюнявую голову. Возможно, где-то в ее роду были лабрадоры.
— Ты чего, собак боишься? — Хмыкнула Люба, будто я боялась плюшевых, а не настоящих.
— Давай пройдем другой дорогой?
Она наотрез отказалась.
— Ты просто не бойся их, делай вид, что вообще их не замечаешь. Они чуют страх.
— А если это они замечают меня?
Люба оставила последнюю фразу без внимания. Мы подходили все ближе и ближе, и тогда заметили, что вокруг рыжей с белым прыгают еще и два щенка, а сама она недобро оскалилась.
— Ладно, знаешь, давай все-таки обойдем, — сдалась Люба и потащила меня за руку на обратно.
Мы обогнули крайние дома и прошли на другую улицу через покосившийся деревянный заборчик. Здесь дома уже были повыше, но многие стояли недостроенными или заброшенными. Заборы иногда представляли собой просто плетенную леску на железных столбиках. Издалека доносился собачий лай.
— Они за нами не идут? — Спросила я и опять вцепилась в ее руку.
— Нет, конечно, успокойся.
— Успокойся? Думаешь, я бы не хотела? С удовольствием, только бы…
За соседним забором в виде натянутой вокруг участка металлической сетки послышался звон цепи. Уже в следующее мгновение на нас лаяла огромная немецкая овчарка, натянув цепь до упора. Я опешила и забежала в примеченный до этого заброшенный недострой. Красный кирпич местами осыпался, деревья стояли вплотную, их листва через пустующие окна проникала внутрь, сквозь треснувший пол и кучи мусора проросли сорняки. Второй этаж едва-едва начали, под лестницей развелось целое паучье царство. Гигантская паутина напугала меня едва ли не также сильно, как лающая до сих пор собака.