Едва я зашла, чуть не поскользнулась на разбитом кирпиче. Пол был устлан строительным мусором, пустыми пакетами чипсов, битым стеклом, потускнувшими упаковками каких-то таблеток, соков и печенья.
— Ты смеешься? — Развела руками Люба, приближаясь к дому. Заходить, однако, она не спешила. — Она на цепи и за забором.
— Там такой забор, что его и чихуахуа порвала бы.
Любе явно было неуютно рядом с этим домом. Она смотрела наверх так, будто он мог осыпаться в любой момент.
— Слушай, пошли отсюда. Это старый хлам, ненадежный…
— А я думала, ты любишь опасные места.
— Не знаю, с чего ты так решила. Самое опасное место, которое мне довелось посетить — это кабинет алгебры, — скривилась Люба.
Мне стало неловко, ведь я ляпнула, не подумав. Поэтому решила перевести все в шутку:
— Жаль, с виду ты авантюристка.
— Здоровое стремление к приключениям часто приводит к проблемам, если выключить разум. Особых проблем у меня нет, так что, сама видишь, разум у меня на месте.
Что-то пробежало рядом, и я с дрожащими руками включила фонарик. Прижимаясь к ближайшей к выходу стене, я пыталась отыскать источник шороха.
— Слушай, я не верю в приведений и все такое, — ворчала за спиной Люба. — Но сюда часто приходит не самые благородная часть населения. Если ты понимаешь, о чем я. И пьют они тут не только сок. А еще иногда пацаны используют его, как туалет. Так и зовут — Красный туалет.
Свет скользнул по темному углу под лестницей, и руки вновь стали дрожать. Я сдвинулась правее, чтобы рассмотреть лучше, и Любе пришлось заглянуть внутрь.
— Что ты…
— Смотри! — Почти крикнула я, освещая потускневший рисунок на стене.
— Ну, птица, да. Красивая…
— Люба! — В тот момент мне казалось, что я в шаге от того, чтобы сойти с ума. — Это же сокол!
***
До самой развилки, что разделяла дальнейший путь до наших домов, мы спорили о том, является ли сокол из Красного Дома тем самым. Я была уверена, что да. Эта странная деталь не давала мне покоя все это время, а теперь все как будто стало ясно. Вот, о чем писал дядя. Осталось только сопоставить все остальное. Любе же это все казалось обычным совпадением.
Когда я пришла домой, было уже совсем темно. Думала, устроят нагоняй, но случилось куда более страшное.
— Ты за этим вышла за меня? — Кричал Слава из-за дверей кабинета. — Ты хоть понимаешь… да как это вообще… Как тебе такое в голову взбрело?
— Как взбрело? Мне напомнить, как ты крышевал тут все? Как бедные продавщицы тряслись от одного вида ваших машин?
— А ты бы хотела, чтобы у нас было, как в Ивовке? Тебе сказать, что там делали с продавщицами? Мы и пальцем никого не тронули — без нас тут бы такое…
— Только не строй из себя благородство! Есть только одна причина, по которой ты этим занимался…
Когда-то давно я завидовала девочкам, которые рассказывали, как ссорятся их родители. Они бы обиделись, если бы я сказала это вслух, но совсем не понимали, как порой тяжело без отца вовсе. Но теперь я не видела в этом ничего, чему стоило бы завидовать. Зазналась или поумнела?
В конце концов это было просто больно слушать. Я поднялась к себе, но оставила небольшую щелочку. Ничего конкретно слышно не было, только отдельные слова. И даже этого мне было достаточно. Через какое-то время Слава просто-напросто хлопнул дверью и куда-то уехал посреди ночи.
Мама плакала. Может, стоило ее утешить или что-то такое. Но я не знала, что нужно говорить и как утешать. Поэтому решила просто дать ей побыть одной. В какой-то момент она начала писать мне — спрашивала, где я. Но я не отвечала. Лежала на кровати под тонким одеяльцем, отвернувшись к окну. Когда мама пришла проверить меня, то решила, что я уже сплю.
Несколько дней прошли в ожидании того, когда мне напишет Слава. Мне было неловко писать первой, тем более звонить. И мои мысли постоянно скакали от одной крайности к другой: «Вдруг он обидится, если я не позвоню?», «Вдруг он не хочет меня видеть?», «Вдруг я ему просто надоела?», «Вдруг они с мамой порвали навсегда, и он просто исчезнет из моей жизни, будто его и не было?». И в тоже время ужасная, мерзкая тревога острыми когтями скребла душу. Где он? Что с ним?
В какой-то момент я не выдержала и посреди ночи написала ему: «С тобой все хорошо?». Естественно, человек со здоровым графиком сна ответил мне только утром, когда я собиралась в школу. Оказывается, он остался у Олега с Лилей, но просит меня не переживать. Пока я отвечала на его вопросы про школу, даже забыла застегнуть брюки, чуть так и не пошла. Весь путь до школы я не отрывала взгляда от телефона, потому как Слава все спрашивал и про меня, и про маму, и пытался выяснить, что я слышала в вечер их ссоры, старался донести, чтобы я вообще на это не обращала внимание. «К тебе это не относится. С мамой у нас свои отношения, с тобой — свои. Ты всегда можешь на меня положиться».