Звук звонка будто поразил меня током. Я даже не сфотографировала домашнее задание, просто покидала вещи в рюкзак и почти побежала на выход. Нужно было идти на биологию, но никаких сил не было. Старосте, Ираиде, я сказала, будто у меня заболел живот и попросила предупредить учительницу. Просто прогулять не вышло бы — мы здоровались в вестибюле.
Дома я быстро побежала к лестнице на второй этаж, кое-как побросав обувь. Но тут услышала голос отчима.
— Чего так рано? — Он облокотился на косяк двери, засунув руки в домашние штаны. Я даже знала, что сзади на голени на них есть дырка. Мне казалось, как он женился на маме, так сразу начал стараться выглядеть моложе — сейчас чисто побрился и надел футболку с Marvel. Я ведь давно его знаю, еще до переезда он пытался приударить за мамой. Мне всегда казалось, что разница в возрасте никогда не позволит им быть вместе.
— Последний урок отменили, — соврала я, натянув улыбку. Но у меня так дрожали губы, что навряд ли получилось убедительно.
— Ничего не случилось?
— Нет, не переживай. Нас просто опять пугают экзаменами, вот я по дороге и расстроилась.
По лицу Славы было трудно понять, поверил он или нет. Но в тоже время хотелось, чтобы отчим скорее отстал.
— Не хочешь поиграть в шахматы? Аля сказала, ты любишь их.
— Мама? Она знает, что я люблю шашки. Даже от школы на соревнования как-то отправляли.
Он нахмурился и поджал губы. Мне даже стало его жаль.
— Наверное, я неправильно расслышал. Но у меня должны быть где-то и шашки. Если хочешь…
— У меня встреча назначена с другом.
Глаза его распахнулись, будто он только сейчас понял, что я девочка.
— Свидание?
— Нет, просто порешаем задачки по химии.
Это явно его успокоило. С одной стороны мне было приятно, что он не оказался тем самым противным отчимом, который творит всякие ужасы с падчерицами, но с другой стороны его опека начинала раздражать. Забавно, ведь раньше я, выросшая без отца, завидовала героиням сериалов, у которых были оба родителя, причем излишне заботящиеся и опекающие.
— Ладно, будь дома до восьми, пожалуйста, — попросил он и хотел добавить что-то еще, но не решался. Мне уже хотелось уйти, но повисшее напряжение создавало довольно неловкую ситуацию. Не обидится ли он, если я уйду первая? Но тут он глубоко вздохнул и все же продолжил: — Слушай, я не знаю, как там у вас девочек, у меня только пацаны… Надеюсь, мама тебе говорила, как плохо делать всякие неподходящие вещи в столь юном возрасте?
Вот тут меня окончательно перестало заботить, как он оценит мое бегство.
— Да, конечно… — Неловко улыбнулась я и побежала в комнату.
Хотела быстро переодеться, открыла шкаф, уже начала натягивать яркий желтый свитерок и… разрыдалась. Свернулась на кровати, прижала к себе подушку и, прямо как в кино, заплакала навзрыд. Но это продолжалось недолго — или я выплакала все по дороге, или меня смутило сравнение с кинофильмами. Хотя в десятом классе я даже хотела сделать косплей на Беллу Свон — одна беда, руки так и не дошли.
Теперь точно нужно было брать себя в руки. Скоро нужно будет идти к Никите, а он не должен видеть заплаканную корову. Умылась, снова нанесла тональный крем и чуть подкрасила глаза маминым карандашом. Она предлагала мне купить новый, но было как-то приятно пользоваться маминым. Почему? Вряд ли вам ответит семнадцатилетняя девчонка. «Я так чувствую» — такой будет ответ.
«Нужны еще темно-коричневые тени», — подсказал внутренний голос. Я вновь начала волноваться. «Что он думает обо мне? А вдруг он забыл? Вдруг он думает, что я дура? Вдруг он скажет мне развернуться и уйти?», — проносились в голове темные мысли. Я как могла вытряхивала их из головы, но они все равно продолжали наседать. Пришлось выпить валерьянку. Только внизу, проходя мимо большого зеркала в холле на кухню, я заметила, что не сменила школьные брюки на джинсы.