Пограничник посмотрел на фотографии в паспортах, сравнил с оригиналами и вернул документы. Проверку он провел, проставил штампы в документах на машину — вот и все.
— Добро пожаловать в Ирак! — сказал он.
Здесь оказалось проще, чем ожидала Лив. Теперь оставалось проехать еще несколько сот километров по дорогам из числа самых опасных в мире, без всякой охраны и даже без ясного представления о цели, к которой надо стремиться — туда, где (как они надеялись) удастся отыскать древний Эдем. Не самая легкая задачка, и все же у Лив было ощущение, что маленькой победы им удалось добиться. С этим она вышла из здания погранпункта на слепящее солнце. Тут-то и увидела комитет по встрече.
Три человека, все в шоколадного цвета комбинезонах американской армии, — двое осматривали их машину, третий наблюдал за приближающимися пассажирами. Глаза скрыты за стеклами стандартных темных очков.
— Позвольте взглянуть на ваши паспорта, — произнес он, держа палец на спусковом крючке автомата.
— В чем проблема? — Габриель выступил вперед, словно мог защитить Лив от происходящего.
Солдат ничего не ответил, только держал одну руку вытянутой, ожидая паспорта. Габриель подал ему документы. Солдат на них даже не взглянул.
— Будьте любезны следовать за мной. Вам надо ответить на некоторые вопросы.
92
Брат Аксель, в одной набедренной повязке, был накрепко привязан к койке. Он непрерывно стонал, а ногти с такой силой вонзались в ладони, что из-под них струилась кровь, — до других участков кожи ему было просто не дотянуться.
Афанасиус, Томас и Малахия стояли перед каменными чашами умывальников и ожесточенно терли лицо и руки антибактериальным мылом. Думали они об одном: не разливается ли в эту минуту и по их жилам яд, который сразил брата Акселя? Понадобились общие усилия всей троицы, чтобы удержать больного, пока один из лекарей сумел ловко вонзить в него шприц с сильным успокоительным.
Вернувшись в свой изолятор, они застали там брата Сименона, до которого дошла весть, что таинственный мор отыскал новую жертву. Он склонился над покрытой нарывами грудью брата Акселя и взял на анализ жидкость из самого большого. Покончив с этим, передал пробирку помощнику, а потом повернулся к помещенным в карантин братьям. Снял перчатки, опустил с лица маску. Лицо у лекаря было утомленное, щеки запали, будто он не спал целый месяц, хотя на самом деле с начала эпидемии прошло совсем немного времени.
— Что ж, по крайней мере, одну проблему это решает, — начал он, отойдя в противоположный от койки больного угол и взгромоздившись на читальный стол. — Брат Аксель не одинок — за последние несколько часов «плачем Иеремии» заболели еще три человека, причем они никак не были связаны с первоначальным очагом заболевания. Это несколько меняет правила игры. Я все думал, куда же поместить новых больных, где устроить еще один изолятор. Их спокойно можно поместить сюда. Они прекрасно устроятся, если вынести еще несколько столов и превратить в изолятор второй читальный зал. Как ты и сказал, — он посмотрел на Афанасиуса, — отдаленность и закрытый характер библиотеки делают ее идеальным местом для этой цели.
— А с нами как же? — спросил Малахия. За сильными линзами очков его глаза округлились от страха, в них стояли слезы. — Нам придется оставаться здесь, вместе с заразным больным?
— Не вижу ни малейших причин держать вас здесь. Новая вспышка заболевания свела на нет весь смысл карантина. Я посоветовал ввести в обители другую форму карантина, всеобщего. Наблюдая за теми, кто уже заболел, мы сумели выявить несколько ранних симптомов. Всякий, у кого они появятся, должен быть немедленно помещен в изолятор. Всем же остальным надлежит находиться только по месту своей основной работы. Свободное передвижение по обители следует воспретить.
— А брат Драган одобрил это?
— Брат Драган, — Сименон покачал головой, — вышел на запретную лестницу, запер за собой дверь и удалился в часовню Таинства. Нам же он посоветовал молиться о спасении.
— Тогда кто же руководит обителью?
— В данный момент? Никто не руководит.