Габриель выдержал этот пронизывающий насквозь взгляд, все время ощущая, как крепко сжимает его руку Лив, — это была нить, позволявшая ему не терять здравого рассудка.
— Я же видел, как ты умер. — Голос Азиза звучал хрипло — ему редко приходилось разговаривать, а из-за поврежденных лицевых мышц он говорил по-английски как-то чересчур старательно.
— Я действительно умер, — сказал Габриель, подстраиваясь под безумца, чтобы попытаться воспользоваться теми узами доверия, которые связывали этого человека с отцом. — А теперь вернулся с того света, ищу тех, кто убил нас. Я должен с ними рассчитаться.
Лицо Азиза снова исказила улыбка-оскал. Потом он насторожился и прижался к самой решетке.
— Значит, тебе придется убить дракона, — произнес он шепотом.
— Придется, — согласился Габриель. — Расскажи мне об этом драконе.
Азиз отшатнулся и опустился на пол, глядя перед собой незрячим глазом, будто снова видел то, что запечатлелось в его памяти раз и навсегда.
— Сначала мы его услышали, помнишь? Сначала по пустыне пронесся рев, потом захлопали крылья.
— А как он выглядел?
— Ты же ВИДЕЛ его! — воскликнул Азиз и зло топнул. Он смотрел на собеседника с яростью человека, который уже двенадцать лет рассказывает свою историю тем, кто в нее не верит. — Хотя бы ты не говори мне, что там ничего не было! Остальные — просто глупцы, но ты же был там! Ты сам все видел.
Его лицо горело от возмущения, потом немного расслабилось, на нем появилось смущенное выражение. Скрюченными пальцами правой руки Азиз потянулся к незрячему глазу, потер ими обожженное веко.
— Да нет же, — проговорил он, начиная припоминать. — Когда прилетел дракон, ты был в раскопе. Ты был тогда в пещере, где хранились книги.
— О библиотеке расскажи… Что мы там нашли?
— О, такие сокровища! Ты же должен помнить. — Азиз постучал себя пальцем по лбу. — Вот я помню, все помню. Здесь иной раз хотят украсть у меня память пинками и тумаками. Бывает, что они пытаются украсть ее ударами электричеством. А я все-таки помню. Я все помню.
— Вот и расскажи, что ты помнишь. Дракон всех убил?
— Не дракон принес смерть, — покачал головой Азиз. — Убивали белые дьяволы, которых он родил и выпустил из своего брюха. Это они принесли огонь и смерть. Они положили нас на землю и стали все жечь — палатки, машины, людей. Один из наших оказался предателем. Я спрятался от дракона и видел, как он показывал другим дьяволам, где нужно искать. Он и отвел их в ту пещеру, где был ты. И он убил тебя.
— А ты видел, кто это был?
— Это был белый дьявол, такой же, как они.
— Европеец?
— Призрак. — Азиз снова покачал головой. — Все они были призраками. Кто еще, кроме призраков, может летать на драконе? Этот призрак пошел в пещеру, вынес оттуда ящики и скормил их дракону. Так он украл сокровища, которые мы нашли. Потом дрогнула земля, и пещера исчезла. А ты так и не вышел оттуда. Меня же увидел один из белых дьяволов и ударил. Я упал. — Он снова поднес руку к голове. — Меня пробудил огонь, когда дракон уже улетел. Песком я затушил огонь. Пустыня меня спасла — видишь? — Он вытянул руку. Под кожу глубоко въелся песок. — Я стал теперь частью земли, а земля стала частью меня. Пепел к пеплу, прах к праху.
— Что же ты стал делать, когда загасил огонь?
Азиз печально покачал головой.
— Все погибли. Все вокруг еще горело. Я испугался, что огонь снова охватит меня. Боялся и того, что дракон может вернуться, и я бежал оттуда. Бежал в пустыню. Но дракон знает, что я жив до сих пор. Он хочет меня прикончить, я это чувствую. — Он шагнул вперед и вцепился в решетку. — Найди дракона, Джон Манн. Убей его ради меня, чтобы я мог освободиться и уйти отсюда. Только ты один можешь осилить этого дракона, потому что теперь ты и сам стал призраком.
96
Афанасиус сидел в личной туалетной комнате аббата, спиной к двери. Дисплей телефона освещал его лицо. Он слышал, как за стеной отец Томас громко беседует с Малахией — чтобы отвлечь того и дать возможность Афанасиусу уединиться.
Он открыл черновик своего сообщения и снова нажал клавишу «Отправить». На этот раз уведомления о невозможности отправки не появилось, но Афанасиус на всякий случай выждал, пока экран потемнеет, и повторил передачу. Потом снова на экране появилась заставка — фотография текста с Зеркальным пророчеством. С той самой минуты, когда Габриель впервые показал ему это фото в темноте склепа, Афанасиус не переставал думать о том, какой смысл таили в себе последние строки пророчества: