— Только дай знать, когда тебе нужно, перелетишь со всеми своими вещами как на ковре-самолете. Завтра твоя норма — два тэза.
— Какой у тебя темп!
— А как же! Это не мой темп, это темп завода. Ты его скоро сам почувствуешь и поймешь. Иначе нельзя. В технике каждый день приносит что-то новое, не выдержишь темп — отстанешь. Ну, всего хорошего тебе.
— Счастливо. Спасибо.
Неожиданно в глубине души родилось и окрепло чувство причастности к огромному веселому молодому коллективу. Он, Демид, будто бы стал маленькой частицей гигантского организма, который называется заводом, и нужно было много, еще очень много работать и учиться, чтобы заслужить звание мастера.
Сложный и хороший сегодня день. Ну, а сейчас в спортзал, на свидание с товарищем Владимиром Крячко и, что особенно приятно, с Софьей Павловной…
— Хорол, сначала в кабинет к врачу! — скомандовал Крячко, когда Демид вошел в зал.
— Владимир Семенович, с какой это радости я пойду к врачу? У меня же ничего не болит.
Здесь, в спортзале, цехового мастера Володю Крячко, мастера спорта, называли почтительно, по имени и отчеству.
— Вот врач и скажет, болит или не болит! Тебя постоянно нужно держать под наблюдением, а то вместо мастера спорта станешь калекой. Я хочу тебе увеличить нагрузку. Итак, марш!
— Болит? — спросил доктор, нажимая на колено.
— Нет, — заверил Демид.
— Неправда, — улыбнулся врач, — но раз ты выдержал боль, не вскрикнул, значит, все в колене если не в полном порядке, то где-то близко к этому. Попроси Крячко зайти ко мне на минуточку. Понемногу можно увеличивать нагрузку.
Демид вошел в спортивный зал, присел на скамеечку, стоявшую возле стены. Перед ним на ковре тренировались гимнастки, готовились к выступлению, и он невольно залюбовался слаженностью их движений, гибкостью молодых красивых тел. Просто не верилось, что человек может достичь такого совершенства, такой пластичности, акробатической виртуозности.
Переведя взгляд, Демид увидел Софью Павловну, она стояла у стены и тоже смотрела на девушек. Что-то изменилось в ее облике. Прическа? Белокурые волосы, ниспадая тяжелой волной, почти закрывали левую щеку, зато справа, забранные за ухо, они неожиданно ярко открывали сосредоточенное в эту минуту лицо.
— Софья Павловна, что с вами происходит? — спросил Демид, подходя к ней. — Здравствуйте.
— Здравствуй.
— Такой красивой я вас никогда не видел.
— Не преувеличивай, — почему-то покраснела Софья, — просто изменила прическу. Приятно, что ты это заметил.
— Хорол, на минутку, — послышался голос Крячко, — теперь ты у меня, с разрешения врача, поработаешь…
Демид стал постигать приемы: учился защищаться от удара ножом, от подножки, от выстрела из пистолета, учился сам нападать, и все это время легкая волна золотистых волос Софьи Павловны была перед глазами.
— Мастером спорта ты, возможно, и не станешь, но зато наверняка через год тебе никакой хулиган не будет страшен, сумеешь отразить любой удар, — с удовлетворением сказал тренер, заканчивая занятия.
Демид вымылся под душем, не торопясь оделся, закутался платком Ольги Степановны, сверху натянул бушлат и вышел из спортзала. Возле крыльца стояли синие «Жигули», а рядом прогуливался высокий мужчина в осеннем пальто, перехваченном широким поясом. На голове черная меховая шапка, лицо сухощавое, с глубокими складками возле рта, не старое, подбородок крепкий, с ямочкой. Волевое лицо и одновременно какое-то беспомощное. Глаза… Вот глаза странные, вроде бы не обращают внимания на окружающее, и в тоже время замечают каждый предмет в отдельности, пристально, внимательно рассматривают его. Человек на несколько минут задержал взгляд на Демиде и тут же словно забыл о нем. Когда же в дверях показалась Софья Павловна, глаза мужчины радостно засветились.
Она подошла к нему, подала руку, здороваясь, Демид услышал сочный, хорошо поставленный баритон. Мужчина что-то говорил Софье Павловне, радостно улыбаясь. Потом он распахнул дверцу машины перед женщиной и, когда та села, так же не переставая улыбаться, закрыл дверь. Вскоре заработал мотор, и сумеречную улицу перечеркнул отсвет красных огоньков…
Демид стоял на тротуаре, чувствуя и радость, и приглушенную ревность. Глупый! При чем тут ревность? И, может, впервые в жизни он, не веривший ни в бога, ни в черта, подумал, как помолился: «Пусть они будут счастливы».
Глава десятая
Валера Пальчик сказал:
— Ребята, Демиду с его половиной, — тут он лукаво посмотрел на Ганю, — нужно помочь переехать на новую квартиру — на бульвар Ромена Роллана.