Второй корабль мы нашли, наверное, ещё миль через десять. Меня беспокоило то, что наша команда так страшно измотана, хоть пираньи буксировали судно посменно. Отдыха за время, которого одна часть команды выбивалась из сил, явно не хватало, чтобы другая успела эти силы восстановить. Приходилось делать привалы, во время которых мы простаивали.
Находка номер два была скорее похожа на большую лохань, чем на судно. Она сохранилась гораздо лучше, чем тот корабль, который мы нашли первым, но выглядела примитивней. Я так и не смог определить ни эпохи, ни народа, построившего эту посудину. «Лохань» оказалась плетёной из прутьев и обмазанной снаружи и изнутри смесью глины с чем-то цементирующим, вязким, что сделало её пластичной, прочной, но не хрупкой при застывании. В движение «лохань» приводилась шестами, которых сохранилось множество, но эта находка не смогла послужить нам по своему назначению, так-как дерево этих шестов ломалось от малейшего нажима и они больше не могли выполнять своё предназначение. Но мы их всё равно забрали, для того, чтобы сделать факелы.
Найденное судно не имело никакого груза, а его хозяева пустились в плавание толи совершенно голыми, толи в очень лёгкой одежде, истлевшей вместе с их телами. На них не было найдено ни одного металлического предмета. По-видимому, они совсем не знали металла, а пользовались лишь каменными ножами, топориками и кистенями.
Их скелеты были найдены точно в таких же позах, что и останки моряков с первого корабля. Что бы это значило?
Третья находка повергла нас в шок и едва не заставила повернуть обратно! Тяжёлый испанский галеон новейшей постройки, стоял поперёк русла подземной реки, перегораживая его от берега до берега. Он был разбит, в корпусе зияли многочисленные пробоины, полученные от ударов о скалы. Мачты отсутствовали, но были целы кормовые и носовые стрелковые башенки, что позволило ему сохранить грозный и величественный вид.
Как и в первых двух случаях, вокруг судна на обоих берегах виднелись тела моряков. При ближайшем рассмотрении мы поняли, что здесь трагедия случилась всего около месяца назад. На трупах, одетых в доспехи реконкисты поверх отличных камзолов, не было никаких повреждений, но даже теперь, когда их лица превратились в маски смерти, на них можно было прочесть выражение крайнего ужаса!
Галеон так прочно сидел, застряв между берегами, что сдвинуть его не представлялось возможности. И хорошо, что мы этого не сделали, иначе он бы сразу затонул и лёг на неглубокое дно, окончательно перекрыв нам движение. При осмотре судна мы нашли изрядное количество съестных припасов ещё годных к употреблению, неплохую сумму золотом в каюте капитана, двадцать новеньких чугунных пушек и артиллерийский погреб, полный бочонков с порохом.
Это последнее решило судьбу галеона. Но самой ценной находкой явились две шлюпки с целыми вёслами, ведь свой ялик мы потеряли.
Итак, перенеся к себе на борт все, что было съедобным и ценным, а также часть пороха, (пушки не тронули – отяжелять «Анхелику» таким грузом было для нас слишком большой роскошью), мы придали земле, то-есть завалили камнями тела погибших соотечественников, справили по ним походную заупокойную службу, после чего отвели свой корабль обратно на полмили, (теперь с помощью шлюпок это было проще), и взорвали галеон!..
Конечно, это было рискованно, мы ведь находились под землёй и в любую минуту потолок мог опуститься нам на головы. Все и так чуть не оглохли, несмотря на то, что отошли на приличное расстояние.
Зато теперь мы прошли свободно и не так, как раньше, а буксируя «Анхелику» сразу в две шлюпки! Не самый быстрый и лёгкий способ передвижения, но сейчас он был несравнимо эффективнее того, каким мы пользовались до сих пор.
На радостях, что казавшееся непреодолимым препятствие, успешно пройдено, мы решили сделать большой привал, чтобы дать команде хороший отдых перед длинной и тяжёлой дорогой ведущей в неизвестность. И это едва ли не погубило нас всех.
Привал устроили на продолговатом острове, образованном в результате свойства подземной реки постоянно разделяться на отдельные рукава и сливаться вновь. Мы поставили «Анхелику» на якорь, разбили лагерь, воткнув факелы по краям, разожгли костры, приготовили еду и сварили кофе.
Стало уютно и весело! Дон Мигель распорядился открыть бочонок вина, что было встречено приветственными криками, хоть команду нашу никак нельзя было отнести к любителям выпивки.