Я не видел её глаз, но ясно представлял себе эти огромные голубые озёра, готовые пролиться водопадами.
– Прежде всего, я теперь калека, – начал дон Мигель издалека, имея ввиду свою руку.
– Раны, полученные в битве, украшают героя! – возразила Алисия. – Тем более что слава о вашем подвиге в последнее время разносится так, что затмевает славу рыцарей древних лет. Каждый менестрель, заходящий в наше поместье, обязательно исполняет балладу о вашей храбрости!
– Ах, нет же! – улыбнулся дон Мигель. – Это ранение я получил не в Ла-Манше, а несколько ранее, во Фландрии. Во время неудачной и бесславно закончившейся операции, в которой я даже не успел принять участие, так-как залп из аркебуз со стороны гёзов, уничтоживший тогда много славных бойцов, смёл меня с борта корабля обратно на палубу, не дав спрыгнуть на землю. Отличная толедская кираса, подаренная мне матушкой на восемнадцатилетие, сдержала несколько пуль, но одна из них попала в сочленение наплечника и перебила руку. Если бы не Огонёк, (помните моего попугая?), я так и остался бы в ледяном прибое Фландрии, так-как наш десантный шлюп пошёл ко дну, продырявленный ядрами фальконетов. Но мой пернатый друг меня вытащил… Однако речь сейчас не о моих бедах и приключениях. Факт в том, что я уже год однорукий калека. Зачем вам однорукий муж? Вы достойны лучшей участи.
– Я была бы счастлива всю жизнь быть вашей левой рукой! – проговорила Алисия таким голосом, что я чуть было, не выдал себя от избытка чувств.
Если раньше в её словах слышалась игра и, пусть невинная, но всё же театральность, то сейчас в них прозвучал испуг, удивление и… сострадание! И что самое главное – эти нотки были искренними.
Я не наивный дурачок, и не буду утверждать, что эта девочка любила дона Мигеля нежно, пламенно и страстно, но он вызывал у неё какую-то симпатию, а теперь она его искренне пожалела. Ведь они совершенно не знали друг друга! Мой парень был влюблён в её красоту и в тот образ, который сам себе придумал, а ей оставались только рассказы о юном и бесстрашном доне Мигеле де Самбульо. Согласитесь, что это маловато для любви. Девочки вообще любят не так, как мальчики… Впрочем, кому я это говорю, вы лучше меня об этом знаете!
– Но это ещё не всё, – продолжил дон Мигель развенчивать собственную персону в глазах наречённой. – Вы, конечно, слышали, любезная сеньорита, что теперь я зовусь князем Самбульо и являюсь владельцем всего что принадлежало… моей семье. Так вот, я не признаю этого пока не получу убедительные доказательства гибели моих родителей и братьев. Более того – всем известного богатства Самбульо больше не существует! Отец вложил все, что было в сокровищнице семьи в постройку флотилии, которую присоединили к Непобедимой Армаде. Кроме того, значительная сумма была направлена с той же целью в адрес Короны. Так что сейчас всё моё состояние лежит на дне Ла-Манша, а того, что осталось, едва хватит, чтобы снарядить «Анхелику» для поисковой экспедиции, которую я намерен предпринять в ближайшее время.
– Отец даёт за мной хорошее приданное, – сказала Алисия, как бы прикидывая что-то в уме. – Конечно, он мечтал соединить свои богатства с тем, что имеет семья Самбульо, но раз Господь решил, что это слишком, значит, так тому и быть – моих денег нам хватит, чтобы жить безбедно, к тому же по наследству мне тоже кое-что полагается…
– Я всё больше убеждаюсь, сеньорита Алисия, что ваша душа сделана из чистого золота, а иного золота мне не надо! – с грустной улыбкой произнёс дон Мигель. – Но есть ещё кое-что, о чём вам следует знать, дорогая сеньорита, потому что я не хочу, чтобы между нами были скверные тайны и недомолвки. А потому я намерен рассказать вам всё, как на духу, а вы уж сами судите – достоин я вашей руки или нет.
– Сеньор, вы меня пугаете! – сказала Алисия, но в её голосе слышалось больше любопытства, чем страха. – Но я прошу вас, продолжайте.
– Ну, что ж, в таком случае знайте, что вы сейчас разговариваете с клятвопреступником…
– Что?!
– Да, Алисия, я нарушил клятву и тем самым предал вас, ведь именно вам я клялся в любви и верности до гроба. Иными словами, я изменил вам с другой женщиной.
– Ах!..
– Точнее с двумя.
Алисия закашлялась. По-видимому, у неё не хватило слов, чтобы выразить эмоции, охватившие её юное, неискушённое естество после получения таких известий.
– Но… вы ни одну из них не любите? – спросила она почти шёпотом.
– Готов поклясться в этом, сеньорита Алисия! Я люблю только вас, и лишь вас хочу видеть своей женой, но обстоятельства сложились так, что я был вынужден…