– Не скажу, что целиком и полностью одобряю её выбор, – осторожно продолжил он, – но позволю себе заметить, что капитан Барбарус, козёл только наполовину…
– А наполовину ведьмак! – с новой силой загрохотал Библиотекарь. – Нечего сказать, хорошенькое сочетание! А ведь к её услугам были все мудрецы древности, все писатели! Я бы понял, если бы она выбрала какого-нибудь поэта или даже поэтессу!
– Кх-м, ну, это вы уже перегибаете, коллега! – рассмеялся крыс. – Я конечно далёк от всякого рода предрассудков, но дело не в этом, а в том, что подавляющее большинство всех этих «великих», о которых вы сейчас упомянули, не более чем тени, призраки, а ваша дочь, между прочим, живой человек.
– Но они бессмертны!
– Согласен. Однако их бессмертие не заменит живого тепла, которое требуется человеку. К тому же, любой из ваших мудрецов и литераторов, видел бы в юной Фолли только начитанную и благовоспитанную девицу. А вот женщину и красавицу заметил в ней только этот самый, как вы его изволили назвать, козёл!
– Ур-р-ф!
– Понимаю, что он вам по-прежнему не нравится…
– Солдафон! – загремел Библиотекарь. – Бесчувственный служака! Жестокий, бездушный…
– Или точнее – беспощадный к врагам, непримиримый и неподкупный, не так ли? – хитро улыбнулся профессор Прыск.
– Ну, да…
– А вам не кажется, что это едва ли не лучшая характеристика для хорошего воина?
– Воина? Пожалуй. Но мне-то что с того?
– Не всем в этом мире дано быть мудрецами и литераторами. Кому-то приходится пахать землю, кому-то строить, кому-то ковать сталь, а кому-то быть воином. Между прочим, именно воины с древних времён, наряду с прекрасными дамами, были и остаются, едва ли не самыми популярными персонажами для писателей и поэтов всех времён и народов! Кроме того, вы не можете не согласиться, коллега, что лучше быть хорошим воином, чем плохим литератором.
– Да, но…
– Примите дружеский совет, дорогой коллега – хотя бы ради эксперимента попробуйте найти в капитане Барбарусе что-то хорошее, что импонировало бы вашему представлению о достойном человеке.
Повисло долгое молчание.
– Он всегда был примерным читателем, возвращал книги в срок, в целости и сохранности, – сказал, наконец, Библиотекарь. – Но он сжигал книги признанные еретическими! Этого я не могу ему простить.
– Нда, я тоже. Конечно, он действовал по приказу, но…
– Но он и спасал их, – прервал его вдруг Библиотекарь.
– Кого спасал?
– Книги. Те, что предназначались для сожжения. По одной, по две. Он их потом прятал, сначала у себя, а после того, как его чуть было не поймали на этом из-за болтливой любовницы, стал расставлять среди книг в библиотеке Великого инквизитора, своего патрона, а у себя завёл зашифрованный каталог в виде сборника стихов собственного сочинения.
– Ого! Я этого не знал, – воскликнул профессор Прыск, спрятав хитренькую усмешку. – Погодите! Давайте-ка перечислим активы. Итак: бережное отношение к книгам – раз; спасение книг с риском для своей карьеры, свободы и жизни – два; создание из спасённых книг фонда готового к использованию, но защищённого от произвольного доступа – три; организация каталога…
– Подождите! – воскликнул Библиотекарь, невольно увлёкшийся рассуждениями учёного крыса. – По-вашему получается, что капитан Барбарус…
– Сами скажите это, неисправимый логик! – устало проговорил необычный профессор.
– Биб… ли… о… те… карь!.. – едва слышно пролепетал Библиотекарь.
– Да что вы говорите?! – воскликнул профессор Прыск в притворном удивлении.
– Стихийный… библиотекарь… – повторил Библиотекарь, словно во сне.
– Не может быть!
– Я вас уверяю, коллега!
Профессор Прыск едва не покатился со смеху, но сдержался и принял вид выражающий внимание и заинтересованность.
– Я уже встречался с подобным явлением раньше, – продолжал Библиотекарь развивать свою мысль. – Весьма редкий, надобно сказать, дар. Человек, ничего не смыслящий в библиотечном деле, под влиянием чрезвычайных обстоятельств, начинает проявлять себя, как библиотекарь, организует книжный фонд, каталог, а иногда даже читальный зал для замкнутого круга читателей. При этом, не обладая необходимыми знаниями, такой стихийный библиотекарь, занимается изобретательством и порой выдумывает такое, что потом входит в мировую библиотечную практику или, по крайней мере, пополняет коллекцию курьёзов, многие из которых находят своё применение в будущем.
– Вы имеете в виду каталог в виде тетради стихов? – осведомился профессор Прыск, уже по-настоящему заинтересовавшись.