– О!..
– А, ха, ха, ха!
Теперь развеселился Огнеплюй, да так расхохотался, что темнеющий в сумерках лес встрепенулся и возмущённо зашелестел.
– Кстати, это чувство обоюдное! – сказал он, когда закончил смеяться. – Удовольствие, которое при этом испытывает женщина, происходит от заложенного природой ощущения кормления ребёнка. И тоже всё на подсознательном уровне, ведь сошедшиеся для любви мужчина и женщина ни о каком ребёнке, как правило, не думают!
– Да? – Мегги повернулась к Анджелике, распахнув свои большие изумрудные глаза. – Женщина действительно испытывает удовольствие от того, что мужчина прикасается к её груди?
– Ну-у…
Анджелика вдруг почувствовала, что ей становится жарко, несмотря на то, что вечер был прохладным, а костёр, который они развели совсем маленьким.
– Я ведь ещё не кормила детей! – попыталась она увильнуть от ответа.
– Как это не кормила? – оживился безжалостный Огнеплюй. – А Мегги? Ты же кормила её там на лесопилке! Драконы именно так и кормят свою молодь, пока та не научится самостоятельно разрывать добычу.
Анджелика вдруг поняла, что он совершенно прав. Ну и что, что Мегги старше неё на столетия и даже на тысячелетия? Ну и что, что у них разная от рождения природа? В тот момент они обе были драконессами, и она покормила Мегги, как детёныша, и… Испытала при этом странное, необъяснимое удовольствие, природу которого тогда не поняла.
А ещё, ей вдруг вспомнился Драся, как они были счастливы вместе. И то, какое блаженство она испытывала, когда он прикасался к ней… Это чувство было одинаковым, как до его трансформации в человека, так и после. Они тогда вплотную подошли к грани полной близости возлюбленных, но не переступили её. Эх, глупый Драся!..
Анджелика вдруг поняла, что если дальше будет молчать, вспоминать и думать, то расплачется!
– Женщина испытывает удовольствие, когда к ней прикасается её любимый и желанный мужчина, – твёрдо сказала она. – Не только к груди, а вообще… где угодно. Они оба испытывают при этом наслаждение, но это доступно лишь тогда, когда оба хотят этого. Если же к тебе тянет руки кто-то чужой и ненавистный, то это может вызвать только отвращение!
– Здорово! – воскликнула Мегги. – Теперь я понимаю, почему ты отказалась показать тому мужику сиськи, хоть он и просил. И почему ты его шибанула, тоже понятно – он-то тебя хотел, а ты его нет, а он не отставал…
– Совершенно верно, сестрёнка! – прервал её Огнеплюй. – Только он хотел вас обеих. И не он один.
Обе девушки воззрились на него с удивлением.
– Помните того толстого фермера, который говорил со мной, когда я объявил номер с заклинанием огня? Он предлагал по двадцать долларов за ночь с каждой из вас. И ещё прибавил, что не будет против, если мы задержимся у него на недельку – другую.
– Странно! – изумилась Мегги. – Но ведь мы его совершенно не знаем и конечно не любим.
Анджелика, увидев, что рыжий похабник вздумал посмеяться над сестрой, решила взять объяснение на себя.
– Этому человеку совершенно безразлично, что мы о нём думаем и что к нему чувствуем, – начала она. – Его интересует только то, что будет чувствовать при этом он.
– Ах, вот за что он предлагал деньги! – догадалась Мегги. – Это компенсация за то, что мы не будем испытывать удовольствия от близости с ним.
– Ну-у, да, и за это тоже… – сказала Анджелика, чувствуя, что теряет нить рассуждения.
– Довольно много женщин делают это своей профессией, – подхватил Огнеплюй. – Не испытывая удовольствия сами, они доставляют его мужчинам и получают за это деньги.
– Как интересно! – воскликнула Мегги. – В этом есть и смысл, и резон, и выгода!
– Но считается, что это дурно… – робко возразила Анджелика, понимая, что сейчас зайдёт в тупик.
– Почему? – искренне удивилась Мегги.
– Потому что тупое, бессмысленное, погрязшее в нелепых предрассудках человеческое общество, – вдруг заговорил Огнеплюй не просто без намёка на свою обычную усмешку, а с какой-то злостью, – века назад объявило этих женщин людьми низшей категории, несмотря на то, что до сих пор никем не было представлено, хоть сколько-нибудь вразумительное объяснение, чем их труд хуже любого другого!
– Я не понимаю… – пролепетала ошарашенная его горячностью, и даже немного испуганная Мегги.
– А этого никто не понимает! – воскликнул Огнеплюй со злой весёлостью. – Ты не понимаешь в силу своей неискушённости, ведь ты не жила среди людей, и изучала их только по книгам, в основном медицинского содержания. Я не понимаю, несмотря на то, что прожил среди людей пять столетий и наблюдал за ними, как никто из них не способен наблюдать за своей и чужой жизнью. При этом единственно, что я понял в отношении к женщинам, избравшим своей профессией плотскую любовь, это то, что здесь царит её величество – Лицемерие! Дело в том, что их частенько клеймят позором и преследуют те, кто втайне, а иногда и явно пользуются их услугами. А если не пользуются сейчас, то пользовались, когда были молодыми или до того, как завели себе постоянных партнёрш в жизни. Да и то в последнем случае, время от времени прибегают к услугам «старых подруг». Тем не менее, каждый такой лицемер считает своим долгом сказать недоброе слово в их адрес. Но это ещё что! Когда кто-нибудь из этих господ дорывается до власти, (а, кроме лицемеров, у людей редко кто до власти дорывается), начинается полный кошмар! Принимаются законы запрещающие проституцию, (так презрительно называют эту профессию), закрываются дома, где женщины принимают мужчин-клиентов, целые армии холуёв, почувствовавшие запах денег или просто склонных к садизму, начинают поливать грязью тех, кто беззащитен и прославлять «мудрые» решения «высокоморального» правительства! А бывает ещё хуже – женщин преследуют законники, полиция, церковь. Доходит до штрафов, тюремных заключений, расправ и даже казней, в зависимости от того в какой степени примитивности находится то или иное общество! Бывают, конечно, и спокойные времена, вроде земной Эпохи Возрождения, но это редко продолжается долго…