– У, конфетка! – толи похвалила, толи отругала девушку почтенная мать драконьего семейства. – Так бы и съела! Ваш отец, говорит – вкусная!
– Ага! – мечтательно проговорил Огнеплюй. – Очень!
Мегги сердито пихнула его локтём в бок.
– Постыдился бы! Нажрался, понимаешь ли, нашей плоти!..
– Так ведь она вам была не нужна после трансформации! – театрально пожал плечами Огнеплюй. – Нет, конечно, если вы хотели стать двумя великаншами рода человеческого, тогда другое дело, но вы изъявили желание превратиться в обыкновенных людей. И куда, спрашивается девать несколько десятков тонн мяса? Я ведь взял-то понемножку от каждой туши… То-есть, от каждого тела. Мне надо было откуда-то набрать массу! Толку от меня было бы чуть, если бы я переродился этаким гномом размером с попугая. Сама по себе плоть не нарастает до нужных размеров – тело надо питать!
– Каннибал!
Она пихнула брата ещё раз и отвернулась с обиженным видом. Драконесса-мама, между тем, продолжала изучать спящую девушку.
– А ведь как было бы просто, – как бы про себя проговорила она, – ам, и нет!
– Мам, ну что ты! – всерьёз испугалась Мегги. – Драся ведь затоскует! И… и она моя подруга!
– А ещё, – вставил Огнеплюй, – я не уверен, что в её теле не осталось того противодраконьего репеллента, которым, как мне рассказывали её когда-то напичкали.
Последнее было явной ложью, и, конечно же, взрослая драконесса сразу поняла это.
– Ладно, раз вы её так защищаете, оставлю вам вашу игрушку, – сказала она, улыбнувшись. – Но ваш вид мне всё равно не нравится!
– Мам, но я же сказал, что это на время…
– Я не о том. Что вы за оборвыши такие? Во что вы одеты? Я за свою жизнь достаточно съела самых разных людей, чтобы разбираться в том, как должен выглядеть тот, кто стоит наверху или внизу их иерархии. Я бы поняла, если бы вы оделись по-королевски – в золото и блестящие тряпки, хоть они и гадость на вкус. А вы… Вы что, решили изображать из себя нищих?
– Нет, мы не изображаем нищих, – пожал плечами Огнеплюй. – Мы и есть нищие.
Из ноздрей драконессы-мамы вылетели два облачка дыма.
– Это ещё почему? – спросила она, видимо еле сдерживаясь.
– Потому что у нас нет денег. То-есть есть, но мало…
– Сынок, ты что, болен? Или может быть, в этом теле ты утратил чувство золота?
– Вообще-то в человеческом теле это чувство сильнее, чем в попугайском, хоть и слабее драконьего, – ответил Огнеплюй, – но дело не в этом. Добыть местное золото мы всё равно не в силах, даже если бы были в драконьих телах – слишком глубоко оно здесь залегает.
– А человеческие сокровищницы?
– Здесь всё немного по-другому устроено. Такие места называются банками и хорошо охраняются…
– Ха! И это я слышу от сына, который ещё подростком хвастал, что ему не страшны никакие армии, и что даже рыцарей он не боится? Нет, ты точно болен!
– Мам, я здоров! С тем, чтобы «взять банк», и Драська справится. Кстати, он здесь это проделывал и не один раз. Дело в том, что мы не хотим идти по пути насилия и преступности. Тем более что у меня это уже было – пятьсот лет пиратствовал, надоело немножко!
– И что же вы намерены делать?
– Мы хотим попробовать жить, как люди. А, чтобы быть среди людей своими, надо найти работу, обзавестись жильём и строить свою жизнь согласно человеческим законам, хоть они частенько такие глупые!..
– Чем же вы намерены заняться?
– Я могла бы заняться проституцией! – радостно воскликнула Мегги, но прикусила язык под взглядом брата. – Или стала бы врачом. Медицину я знаю, правда, больше в теории. Практики маловато…
При этом она оглянулась на спящую Анджелику.
– Я мог бы стать военным… – предположил Огнеплюй.
– Рыцарем?! – ужаснулась мама.
– Вроде того, – признался её сын. – Здесь это по-другому называется и не так выглядит, но суть та же. Мам, поверь, это совсем не так плохо, как кажется. Я тебе потом про рыцарей кое-что интересное расскажу. Но можно и по-другому – работать в полиции. Это что-то вроде стражи. Или пойти в охрану того же банка. Но это лишь на время, потому что я хотел бы стать учителем и преподавать историю!
– Всё с вами ясно! – усмехнулась драконесса. – Нет ничего неосуществимого в ваших планах, но из того, что я знаю о людях, я помню, что такие дела быстро не делаются, а вам надо что-то есть и приодеться получше, чем сейчас. Вот что, дети – посмотрите-ка у меня между седьмым и восьмым зубцом. Ну, да, в районе копчика!