— Первоначально мы были в разных кластерах, но его кластер был слишком слаб для турнира, — ответила негурка, щелкая включателем. Яркий луч света лег на тропу. — А у нас как раз исключили хила. И теперь все повторилось.
Инзамар покачала головой.
— Я просила его не участвовать в боях, но для солдата турниры магов — детская игра, ему нужна была кровь.
— Зачем солдату ехать в университет? Его направила семья?
— У орков нет семей, есть только кланы, — негурка споткнулась и едва не упала, но, вовремя кинув вперед лассо, зацепилась за соседнее дерево и удержалась на ногах.
Я восхищенно присвистнула, поднимая фонарик, который Инз выронила.
— Цела? — поинтересовалась Эдма, похлопав подругу по плечу.
— Все хорошо, — Инзамар забрала фонарик. — Такая неровная тропа, надо было пройти правее.
До нас долетали голоса других студентов, эхом разносившиеся в ночном лесу. Среди деревьев мелькали всполохи фонариков, пару раз мы слышали рев мотоцикла — старшие вели первокурсников посмотреть на Святилище и как следует отпраздновать поступление.
В ветвях возмущенно переругивались птицы, а по тропе шныряли, пересвистываясь между собой, лохматые зверьки.
— Мариха отправили в университет по программе "Магию в армию!", — продолжила Инзамар. — Его обучение оплачивает… оплачивал… Совет. Марих добился этого гранта, узнав, что я еду на Прэн.
Инзамар говорила уверенно и спокойно, но боль и тоска накладывали свой отпечаток на каждое её слово. Она действительно любила его.
— У вас ещё будет шанс провести время вместе, — я от чистого сердца хотела подбодрить её, но слова поддержки прозвучали неуклюже.
— Вместе? — она посмотрела на меня желтыми, как луна, глазами. — Не знаю. Здесь мы были вместе. А там… там мы лишь орк и негурка. Мой отец не испытывает ненависти к оркам, но он никогда не примет нас.
— Но он же не будет пытаться тебя убить, — про себя вставила я.
— Что?
— Но ты же можешь попытаться его переубедить?
— Ашшасса Шессесс, — Инзамар ударила хвостом о землю. — Переубеждать в чем? Он ничего не знает. Я — женщина, я сама решаю, что сказать мужчине. Богиня дает нам это право.
Мы переглянулись, и молча двинулись дальше.
Через некоторое время наша компания вышла на поляну — лес заканчивался перед нагромождением камней, покрытых густым зеленым мхом, колючим кустарником и побелевшими от холода лианами, которые скрепляли потрескавшиеся, сыпавшиеся руины.
— Здесь было Святилище? — спросила я, озираясь по сторонам. В темной громаде леса прыгали огоньки десятков фонариков, рядом с нами проходили студенты, болтая и смеясь. Чем дальше мы шли по поляне, тем меньше камней нам встречалось на пути. Мы давно уже спустились с горы, и теперь находились где-то внизу, у побережья. Я оглянулась, но позади над лесом был виден лишь величественный конус горы. Инзамар тоже обернулась.
— Сюда лучше приходить днем — посоветовала она. — Дракон на замке в лучах солнца выглядит как живой. Идемте, ещё немного осталось.
Было ясно и безлунно, звезды на небе сияли как фонарики в лесу — ярко и приветливо. Мне вдруг подумалось, что сотни лет назад эти же звезды смотрели на храм Святилища, огромный, с тонкими пиками светлых высоких башен, как дворцы эльфов. Или же башни были низкими и тяжелыми, как на орчьих замках, а острые зубцы крепостных стен, возможно, достигали облаков. Ни одно изображение храма, даже если он и был запечатлен художниками или летописцами, не дошло до наших времен. После Великой ночи история будто началась с чистого листа с пометками в углу.
Слушали ли Жрецы Света голоса демонов, поклоняясь им как истинным богам?
Теперь лишь камни, источенные временем, остались от некогда великого здания. Осталась ли здесь и Тьма?
Мы остановились у небольшого холма, который закрывал поляну, ограждая её от побережья и ветра с моря. У его подножья возвышалась груда веток, высушенных тепловыми лучами. Хельма присвистнула.
— Будем разводить костер?
— Ага, — Эдма отступила на несколько шагов назад. — Идите сюда, иначе обожжетесь.
Студенты всё прибывали, окружая гору хвороста и выключая фонарики, и оживленно болтали, делясь впечатлениями от прошедшей нарезки. Поляна и руины постепенно погружались во тьму, не хватало лишь самого главного…
— Тишинаааа! — разнеслось над древней землей, и все дружно замолчали, вскинув головы. На холме, подняв вверх руки, стоял тот самый орк, что так красиво пел в баре. — Вот так. Хорошо! Глушите байки, выключайте фонари, закройте рты и слушайте! Слушайте голос земли!