Отступив еще на шаг, она сфокусировалась уже не на лошади, а на Силе, которая должна окружать ее. И после непродолжительных усилий, смогла увидеть ореол вокруг Дымки - слабый, бело-золотистый. Другой, гораздо более яркий и разноцветный, девушка увидела вокруг Ванды. "Должно быть это то, что некоторые называют аурой", - догадалась она.
Вернувшись к лошади, Мила еще раз внимательно рассмотрела ее ауру - она напоминала старинный гобелен - видны были и замысловатый рисунок, и красивые переплеты нитей, слагающих его, но все выцветшее и потрепанное. Тогда девушка стала усиливать ауру, делая рисунок ярче, а нити прочнее. Наконец, когда с работой было покончено, она устало опустила руки и медленно осела на землю.
- Фуфф... - выдохнула она, стараясь не потерять сознание. - Вроде бы получилось...
Она с удовольствием посмотрела бы на свою работу, но в глазах рябило, а уши словно заложило, и дышать трудно.
- Горе мое луковое, - пробормотала Ванда, обмахивая Милу. - Стоило ли на лошадь тратить весь запас?
И ее тоже Бесс дернул про магию сказать - и травками можно было бы вылечить.
- Мне к Источнику нужно, - заплетающимся языком проговорила Мила и попыталась подняться, но тело ее не слушалось. Ванда подхватила ее под мышки и оттащила к храму. Там, отлежавшись в Круге, Мила пришла в себя:
- Мда, - пробормотала она, сидя на полу и прижимаясь спиной к одной из колонн. Девушка чувствовала, как Сила из Источника вливается в нее, будто из водопада, пробирая все до последней клеточки. - Это будет еще один урок - разумно расходовать Силу и беречь баланс.
- Мда, - усмехнулась Ванда, - только дороговато обходятся нам твои уроки.
- А что делать, - вздохнула Мила, - если теории с гулькин нос, а делать надо. Вот и приходится доходить до всего практическим путем. Зато теперь Дымка здорова, верно, Дымка? - она повернула голову в ее сторону. Внешне лошадь ничем не изменилась: такая же грязная и нечесаная. - Однако вымыть тебя все равно не помешает. Я возьму репейное масло? - спросила она у Ванды, также обессилено сидевшей рядом.
- Бери, - криво улыбнулась она, - если найдешь.
Благодарно кивнув, Мила тихонько поднялась и, удостоверившись, что хорошо стоит на ногах, пошла к дому. Там, порывшись в баночках и бутылочках, стоявших на столе, отыскала нечто похожее с потертой этикеткой "р...ейно.. ..сло" и, прихватив собой вместе с ведром и гребнем, вернулась к лошади.
- Пойдем, горемычная, - хмыкнула она Дымке и повела ее туда, где вчера Шеду отмывала.
Набрав в ведро воды, и сделав из тут же сорванной травы некое подобие мочалки, стала оттирать бока Дымки. По началу лошадке было непривычно, она то и дело оглядывалась, оборачивалась, принюхивалась, но, убедившись, что ничего страшного с ней делать не собираются, успокоилась и стояла неподвижно. Мила старательно отмывала ее шкуру, на которой теперь не было и следа от былых язв и рубцов, до чистого блеска шерсти, время от времени меняя воду и "мочалку".
Обтерев Дымку сухой тряпкой, в которую превратилась многострадальная хлопковая рубашка девушки, Мила решила приняться за гриву и хвост. Конечно, самое простое, это обрезать и то и другое, но она все-таки пожалела кобылку и принялась терпеливо вычесывать все колтуны, колючки и репьи.
Убив на это весь остаток дня и сил, Мила все-таки добилась своего, и теперь Дымка предстала во всей красе. Ее шерсть оказалась чуть светлее, чем она думала - жемчужно-серая с серебряным отливом, длинная темно-серая грива, заплетенная в косу, и узкие, смолянисто-черные копытца, доставшиеся ей от кьянни и говорившие о том, что она может бегать как по мягкой земле Долины, так и по скальным выступам Каменного пояса. Дымка с любопытством рассматривала себя в отражении, особенно ярко-голубую ленту, которую Мила для забавы вплела ей в гриву, и точно такую же - в хвост.
- Ты бы еще сарафан на нее напялила! - усмехнулся внезапно появившийся Лесс.
Мила даже не стала поворачивать голову, чтобы ответить на его шпильку.
- Подаришь - надену, у меня не тот размер, - устало хмыкнула она. Под вечер покрасневшие руки болезненно ныли.- Чем обязана столь высокому визиту?