Почти все камеры были пусты, лишь изредка девушка замечала слабые движения где-то в глубине камер, у самой стены, но по большей части, это были крысы, рывшиеся в какой-то ветоши. Мила старалась не думать, чем или кем прежде была эта ветошь.
Наконец, ей удалось отыскать камеру Неверталя - надежная каменная кладка, массивная дверь, покрытая клепаным железом и маленькое-маленькое окошко, больше напоминавшее прорезь для глаз. Заглянув в него, девушка поначалу ничего не увидела, кроме копошащейся тени в углу. Неужели опять крысы? Но ведь эта камера последняя...
Собравшись, Мила крепко сжала руки в кулаки и неуверенно назвала Неверталя по имени.
- Грай. Грай Неверталь, это ты? - Тень злобно хмыкнула в ответ. - Значит, ты, - равнодушно заключила Мила и, вставив ключ в замок, несколько раз повернула его до щелчка.
Огромная дверь неохотно, со скрипом приоткрылась, и девушка протиснулась в темницу. Факел тут же осветил каждый уголок небольшой камеры, разогнав все тени. Тут Мила увидела ее узника и едва не выронила факел из рук. Он был седой, седой как лунь, тощий как щепка, даже глаза... прежде они были карими... или темно-зелеными? теперь же желтоватыми. Как будто из него всю жизнь кто-то разом вытянуть пытался.
- Что вытаращилась, дура? Пришла позлорадствовать? - злобно бросил он, даже не пытаясь подняться с клочка соломы, на которой сидел. Руки его были надежно связаны веревкой, а одна нога прикована к стене толстенной цепью.
- Соскучилась, - не удержавшись, огрызнулась Мила. - Пришла полюбоваться! Кто тебя так?
Неожиданно Грай рванулся вперед и схватил ее за горло. Девушка почувствовала, как, едва коснувшись ее кожи, цепкие пальцы Неверталя дрогнули, и удушающая схватка пропала. Теперь он просто держал руки на ее шее, даже не пытаясь давить.
- Ты... - срывающимся шепотом проговорил он. Его пальцы коснулись нежных завитков на ее затылке. - Это все ты...
Сердце Наверталя билось сильными, гулкими толчками, он ошалелым взглядом ловил малейшие движения ее лица. На мгновение Эмилию захлестнули страх и паника. Она никак не ожидала, что цепь окажется такой длинной, а арестант - таким резвым. Мысленно обозвав себя дурой, Эмилия заставила себя успокоиться и равнодушно посмотреть ему в глаза. В конце концов, девушка не переставала сжимать в руке горящий факел, и, в крайнем случае, могла бы добавить Неверталю загара с хрустящей корочкой.
Между ними не было даже пяди, они стояли лицом к лицу и все, что она могла видеть - это его огромные, зияющие чернотой, зрачки белесых глаз. Кажется маг, даже не знал, точнее, не мог выбрать, какую расправу бы сейчас учинить: просто придушить, сломать шею, или придумать что-нибудь изощренное.
- Пусти, - спокойно произнесла она, вздернув подбородком и отступив назад. От ее внимания не ускользнуло, как он едва уловимо потянулся к ней и тут же резко отпрянул, отдернув руки.
- Это все из-за тебя, - сдавленно произнес он, отходя в свой угол. - Из-за тебя я оказался здесь.
- А мне казалось, что из-за собственной глупости и гордости, - ровным голосом заметила Мила. - Ты сам избрал свой путь. Сам пришел к Темным и стал служить им, никто не заставлял тебя.
- Хм, да что ты об этом знаешь?! - горько хмыкнул Неверталь. - Что ты знаешь обо мне?!?
- Немного, - ответила Мила, - лишь то, что отчего-то ты ненавидишь меня больше чем кого-либо. Неужели ты действительно убил Брайаса из-за этого.
Грай зашелся жутким истерическим смехом.
- Ха-ха-ха. Брайас! Ха-ха. Могущественный магистр Элатар - жертва Темного мага-недоучки! Ха-ха-ха. - Резко обернувшись, он подошел к ней и заглянул в глаза: - Он ведь был твоим любовником, не так ли? Должно быть, ты сильно горевала, когда его не стало, - он злорадно улыбнулся и шумно вздохнул. - Боги, с каким удовольствием я сделал бы это, зная, что ты будешь страдать.
Мила из последних сил старалась оставаться все такой же невозмутимой и спокойной, но получалось все хуже и хуже. Скрипнув зубами, она крепче сжала ключ в кармане и твердо спросила:
- Так да или нет? - ее открытый, строгий взгляд встретился с ехидно-упивающимся взглядом Неверталя. Постепенно ухмылка сползла с его лица, а злорадство сменилось задумчивостью. Наконец, он отвел глаза и выдохнул: