- Да говорят, у вас тут бабу видели, - неуверенно проговорил один из них, внимательно оглядывая комнатку.
- Бабу??! - хором удивились жильцы каюты. - Хм, да этого у нас не бывало, - бородач задумчиво почесал свою шевелюру на подбородке. - Разве что они одноглазого приняли за бабу - больно тощий.
- Да вряд ли, - сверля Милу сердитым взглядом, ответил "одноглазый". - Может они видели, как однорукий переодевался?
Взгляды присутствующий обратились к Лессу, притихшему на верхней койке.
- А че я? - возмутился вампир. - На бабу что ли похож?
- Не похож, - дружно подтвердили пришедшие. Размах плеч и буйная растительность на лице не давали никаких шансов надеждам одиноких моряков и послушников.
- А может четвертый? - робко спросил кто-то из задних рядов.
- Чего-о-о??!!! - взвился Грай, вскакивая с постели. Вид у парня был такой грозный, ну хоть тельняшку на груди рви. - Это кто там, что сейчас вякнул??!
Худощавый, немного болезненного вида парень с самым свирепым видом двинулся на толпу матерых моряков и нехрупких монахов, так что те дружно сделали два шага назад, пытаясь разом протиснуться в узкую дверь. Естественно, началась давка. Мила в этот момент испугалась за несчастных посетителей. А вдруг и правда порвет? Как Тузик грелку?
- Что здесь случилось, дети мои? - вразумляющий глас святого отца возвысился над толпой, призывая их успокоиться. "Значит, кто-то все-таки успел нажаловаться, - огорченно подумала Мила, - либо нам просто не повезло, и он не вовремя вернулся от капитанши".
- Вот тут, отец Ассикакий! - пробормотал один из моряков, по-видимому, очевидец. - Совершенно голая! Нагая! В чем мать родила!..
- Я понял, - прервал его Ассикакий, дожидаясь пока толпа расступится и позволит ему пройти.
- Мы с Хромко зашли, чтобы кликнуть этих на ужин, - очевидец семенил за ним следом, - а тут...
- Достаточно, - вновь обрубил его святой отец. - Так кого ты там видел помимо девушки.
Слово "помимо" Ассикакий проговорил с нажимом, всячески намекая, что про девицу он уже наслышан, но вот моряк его недопонял, либо не запомнил ничего кроме девушки.
- Так это... я ж говорил, девица там была такая... фигуристая, - моряк живо обрисовал в воздухе женский силуэт.
Мила не сдержалась и фыркнула. И совсем не так, она, между прочим, за последние месяцы здорово похудела! Особенно внизу. На ней даже ее прежняя одежда теперь обвисала, не говоря про эту.
- Тебя что-то возмущает, сын мой? - обратился к ней Ассикакий, услышав ее реакцию.
- Скорее удивляет, святой отец. Вроде бы мы недавно из порта вышли, а морякам уже везде голые бабы мерещатся. Может вы на берегу плохо отдохнули, ребята? Или в Веселом доме был санитарный день?
Некоторые моряки недовольно заворчали, удивляясь собственной глупости, кто-то хохотнул над своей доверчивостью, а кто-то уже потащил в сторону одного из очевидцев.
- Стойте, стойте!! - завопил он. - Да проверьте вы их! Вдруг они где-то ее спрятали? Или может колдовство какое напустили?? Вдруг кто-то из них колдун?!
Последняя реплика не осталась незамеченной - толпа вновь воззрилась на четверку жильцов странной каюты.
- Ну, проверяйте, - пожав плечами, хмыкнул бородач и спокойно вышел из комнаты. За ним последовали и остальные, предоставив святому отцу и его помощникам возможность тщательно осмотреть все. В конце концов, единственная улика - ярко-красный отпечаток женской руки - теперь надежно прикрывала повязка, плавно перетекшая с одного эльфийского глаза на другой. За сумку Мила не боялась - рубашка и штаны были надежно спрятаны на самом дне. А сверху их прикрывали всевозможные баночки и скляночки с порошками и мазями, обернутые в полотенце.
- Ага, я же говорил, что среди них есть колдун! - азартно воскликнул первый очевидец, оказавшийся более бойким. Второй, когда только-только началась разборка, медленно-медленно оттерся к стеночке и уже по ней скрылся куда-то подальше.
- Это всего лишь склянки с тертыми травами, - спокойно заявил бородач, а вот сердце девушки сжалось в груди от плохого предчувствия.
- Откуда простой возничий в травах разбирается? - с хитрецой спросил очевидец, надеясь хоть тут-то не оплошать.
- Да ниоткуда! - огрызнулся бородач. - У травницы нашей деревенской выпросил, когда в дорогу собирался. На себя наплевать, а вот лошадь жалко. Она у меня в ту пору еще хворая была, вот и пришлось ее всякими травами, что она дала, потчевать.