Взгляд эльфа был спокоен и даже безмятежен, насколько это возможно, сохраняя равнодушно-холодную мину. "Слышал. Но это их дело, не вмешивайся. Ты обещала, помнишь?"
Мила шумно выдохнула и с раздражением уставилась в свою тарелку. Мда, кажется, и она становится чересчур нервной, раз не может владеть собой как все остальные: весело болтать, как Ассикакий и Вирта, или вот так бездумно поддакивать, как сытый Натасий, или хотя бы сохранять холодно-презрительное выражение лица, как у эльфа, пока этот хам и мерзавец продолжает говорить девчонке гадости. А может быть им просто все равно? Наконец, не выдержав, Мила подняла глаза и елейным голосом произнесла:
- Дитя, ты не передашь мне хлеба?
За столом сразу все притихли, даже Натасий проснулся, Эрионель не сводил с "бородача" настороженных глаз. Эмилия смотрела прямо на то бледневшую, то красневшую девчонку, в нерешительности застывшей у корзиночки с хлебом. Первый помощник, не глядя, взял с белоснежной салфетки хрустящую булку и протянул ее бородатому детине, не отпуская своей жертвы.
- Не кажется ли вам, господин Первый помощник, что вы уже давно вышли из того возраста, когда вас еще можно было назвать "дитя"? - ехидно заметил бородач.
Монахи с удивлением воззрились на него. Да кто ж он, Бесс его побери, такой? Вначале он им казался просто невезучим деревенским парнем, потерявшим всю семью. Но деревенские таких вопросов не задают, во всяком случае, в такой форме и таким тоном. "Опять же лошадь его странная" - подумал Натасий.
Эрион все так же сверлил ее взглядом, не осуждающим, не укоряющим, а лишь предостерегающим. "Будь осторожна с этим типом. Он гораздо опаснее, чем может казаться на первый взгляд". Да Милу и саму внутренне потряхивало не то от страха, не то от негодования.
- "Дитя" - с сарказмом ответил помощник, - сейчас занято. Хотел хлеб, вот и бери, не в королевском дворце.
- И то правда, - фыркнула Мила, даже не притронувшись к булке, - даже там таких не найдешь.
Наконец, помощник соизволил повернуться к ней лицом, прожигая ненавидящим взглядом. Воздух над столом стал тяжелым, будто перед штормом.
- Рион, ты мог бы быть помягче с нашими гостями, - решила вмешаться капитанша.
- Эти "гости" платят нам деньги за то, что мы их перевезли, - не отрываясь от бородача, напомнил помощник.
- И этих денег вполне достаточно, чтобы быть вежливым с нами, - заметила девушка.
- Я вежлив с теми, кто мне платил, не так ли, святые отцы? - Но Ассикакий и Натасий пожелали не вмешиваться, живо вспомнив что-то из Слов Максии.
- Что ж, если ваша вежливость входит в стоимость перевозки, - хмыкнула Мила, - то на месте святых отцов, я бы попросил вернуть часть денег.
С этими словами девушка взяла бокал и, отсалютовав им капитанше, отпила немного вина. Помощник, покрывшийся от злости красными пятнами, скрипнул зубами, но все же отпустил девчонку, которая тут же скрылась в другой комнатке. Остаток вечера бородач весело шутил и балагурил, развлекая капитаншу, святого отца и брата Натасия рассказами из деревенской жизни. Лишь помощник и эльф сидели молча, будто примороженные, время от времени бросая на бородача подозрительные взгляды. Наконец, отужинав, "гости" поспешили откланяться, оставив капитаншу и ее помощника наедине. Над морем уже давно взошла луна - большая, ярко-белая, с темно-синими прожилками гор и кратеров - и высеребрила всю палубу корабля и дорожку от него на запад, в сторону Элирии. Большая часть команды спала, троица морячков лениво переговаривались, сидя на свернутых канатах. На мостике у штурвала стоял еще один следивший, чтобы корабль не сбился с курса.
- Сын мой, - Ассикакий негромко подозвал бородача, - сегодня... Тебе не стоило ссориться с первым помощником. Разлад в самом начале пути может испортить всю дорогу.
- Но разве вы не... - начала возмущаться Мила, но святой отец тут же оборвал ее:
- Светлая Максия учит нас терпению и сдержанности. Мы должны смирять чувства, обуревающие нас.
- А как же защита слабых и обездоленных? - сдерживаясь, чтобы не хмыкнуть издевательски, спросила девушка. - Или Светлая Максия этого не говорила? - Ассикакий нахмурился, но смолчал, отведя глаза. - Что ж, в таком случае, ей следовало бы это сказать, - сухо заметила она.
- Смирись, сын мой! - повысил голос Ассикакий. - Только Светлой Максии под силу обогреть всех сирых и убогих, защитить слабых и помочь обездоленным!! Только ей ведомо, куда понесет Поток Силу свою, и где забьет новый Источник, что станется с нами завтра, кому жить, а кому умереть.
Милу так и подмывало сказать: "Да ни черта ваша Максия не знает! Такого злыдня вместе с Бессом проворонили!". Однако девушка сдержалась и, легко поклонившись святому отцу, ровным голосом ответила: