— Не робей, Машуня, сейчас при… — начал было Шурик, и тотчас больно ударился обо что-то головой. — Черт! Кажется, уже пришли.
Достав из кармана зажигалку, он посветил перед собой. В слабом неровном свете крохотного язычка пламени едва виднелась глухая стена, сложенная из того же камня, что и стены. Коридор закончился тупиком.
— Посмотрим, может, какой проход есть, — пробормотал Вепрев, и двинулся вдоль препятствия, подсвечивая зажигалкой. Предположение оказалось верным — пройдя всего несколько шагов, он увидел, что в самом центре стены чернеет узкий проход, скорее даже щель, в которую едва мог протиснуться один человек. По остаткам петель, щепкам и трухе, валявшимся на полу, можно было предположить, что здесь когда-то даже была дверь.
Шурик отпустил Машину руку, подошел к щели и заглянул. В нос ударил затхлый запах, какой бывает в старых, заброшенных помещениях, проход был тесным и длинным, но зато в конце его слабо виднелось какое-то обширное сумрачное помещение.
— Там вроде бы какая-то комната, — вполголоса сообщил Шурик, обернувшись к подруге. — Пошли?
— Давай, — шепотом согласилась она.
Шурик нервно облизнул губы, быстро огляделся по сторонам, глубоко вздохнул и осторожно втиснулся в проход. Маша, боясь оставаться одна в жуткой тьме коридора, торопливо последовала за ним. Лаз был узким, парочке пришлось протискиваться между его стенами, увешанными омерзительно мягкими и скользкими стеблями каких-то растений, а под ногами что-то противно хрустело и чавкало. Примерно на середине пути потолок понизился, и Шурик пару раз больно приложился головой о выпирающие сверху камни. К счастью, путь оказался не слишком долог, и не успели их спины занеметь от неудобного положения, как огрызок коридора неожиданно выплюнул их в огромный зал с немыслимым, метров десяти высотой, сводчатым потолком, на котором плясали отблески десятков нещадно чадящих факелов.
То, что предстало перед взором молодых людей, заставило их остановиться и застыть на месте. Они не могли поверить собственным глазам, и лишь пытались рассмотреть всё до последней мелочи, стараясь не упустить ничего.
— Обааалдеееть, — протянула Маша, — слышь, Шурик, глянь вон туда, — девушка показала пальчиком в дальний конец зала.
— Дааа… — только и сумел вымолвить Вепрев, потрясенный зрелищем. И было от чего — там, на высоком, метра в три, постаменте, похожим на алтарь языческого храма, сиял золотом великолепный трон, усыпанный блестками драгоценных камней, а на троне важно восседала огромная, метров, наверное, пяти высотой, статуя какого-то старика с грубыми, словно вылепленными из глины чертами лица. На голову старикашки неведомый ваятель нахлобучил дурацкий колпак, а по его левую руку зачем-то повесил здоровенный медный гонг, похожий на начищенный медный тазик диаметром около двух метров.
В полумраке зала скульптура выглядела зловеще, казалось, что старик пристально и с недоверием разглядывает молодых людей, как будто бы осуждая незваных гостей. Свет факелов танцевал какие-то безумные танцы с темнотой, повсюду виднелись движущиеся теневые силуэты, камни искрились. Зрелище было весьма впечатляющим, одновременно страшным до ужаса и манящим своей красотой.
— Б-р-р-р, — передернула Маша плечами, — Саша, он как будто на нас смотрит!
— Наверное, это вроде храма, — неуверенно предположил Шурик, — а этот дедок тут божеством чалится…
— Ага, — с иронией в голосе произнесла Маша, — а на этой карусели жрецы катаются, — она показала на круглую площадку, похожую на подиум высотой метра этак в три, торчащую в самом центре зала. Шурик пригляделся. Глаза уже привыкли к полумраку, и в неровном, колеблющемся свете факелов, можно было разглядеть, что площадку концентрическими кругами обвивают четыре толстенных кольца, поверхность которых ярко искрилась, отбрасывая на стены и потолок зала многоцветных зайчиков.
— Что-то не очень похоже на карусель, — усомнился Вепрев, — сидений нет. И что за кольца такие?
— Ну, пошли, посмотрим, — предложила Машка, — чего гадать-то? — и девушка решительно зашагала к странному сооружению. Вепрев, пожав плечами, последовал за ней, оставляя ребристые отпечатки своих сапог на ровном полу, покрытым толстым слоем пыли.