— А хуй его знает! — озадаченно сказал Шурик, — он амброзией мозги посыпал, может через то и накатило!
— Ну, это поправимо, — сказал старикашка, вынимая из кармана купленную у Ахмета двухлитровку с надписью «Московская Особая, 40 градусов», — подержите-ка его!
Коллектив дружно навалился на Патлатого, и прижал к земле за руки и за ноги. Старикашка Бусыгин, ни слова не говоря, зацепил ногтем какую-то щелочку на голове страдальца, и откинул крышку черепа. Все ахнули — мозги Патлатого пузырились грязно-белой пеной, остро воняющей казарменной карболкой.
— Мда! — глубокомысленно промычал Бусыгин, — хорошо его вставило! Это от того, что его Глюк-Фишка не совместима с амброзией. Ты ему какую фишку-то вставил? — спросил он Вепрева, — ну, что на ней написано было?
— Сборник уставов какой-то РККА, — ответил Шурик, — че это может значить?
— Эр-Кэ-Кэ-А? по складам повторил старикашка и заржал, — так это же красноармей… ладно, щас полечим.
И старикашка твердой рукой откупорил бутылку и стал поливать мозги Патлатого водкой. По мере того, как грязно-белая пена смывалась на песок, сопротивление Патлатого ослабевало, а когда мозги приобрели естественный розовый цвет он и вовсе успокоился, и что-то неразборчиво промычал.
— Чего тебе? — спросил старикашка пациента.
— Оставь, говорю водчары накатить, — глухо ответил Патлатый.
— Ладно, — согласился Бусыгин, — Санек, давай-ка старую фишку!
Вепрев вытащил из кармана и протянул старикашке Золотую Глюк-Фишку, снятую с разделочной доски в пещере Кайфолома. Тот взял ее кончиками пальцев и, недолго думая, вдавил ее в розовые мозги Богова Сына. Затем он захлопнул его черепную коробку и принялся ждать. Внезапно у Патлатого начались конвульсии, он принялся извиваться, поднимая тучи песка, и внезапно затих.
— Так, щас мы его откатим, — изрек старикашка Бусыгин, и, приподняв край белого балахона страдальца, вытащил из его задницы заветную Глюк-Фишку Кайфолома с той же надписью «Устав РККА, 1936 г.». Затем он помог Богову сыну сесть на песке и сунул в руки ненужную более глюк-фишку.
— На, спрыснись, — протянул он Богову Сыну полупустую двухлитровку. Патлатый радостно взоржал и, сунув Глюк-Фишку в карман, схватил бутылку и жадно присосался к вместилищу эликсира жизни. Не успели путники и глазом моргнуть, как бутылка опустела.
— Харашэ пашлэ! — промычал Патлатый, и метко швырнул пустую тару в пасущегося рядом верблюда. Бутылка, описав красивую параболу, влепилась точно в лоб дромадера, и несчастное животное поскакало в пустыню, жалобно взревывая и взбрыкивая задними ногами.
— Ладно, — заявил излечившийся Патлатый, — щас домой поеду. Ужо держитесь у меня, папа и мама, всё попомню! — погрозил он кулаком огромному дворцу, стоящему в отдалении. — Эй, ты! — крикнул он крысоиду, на котором проехал в Игольное Ушко, — А ну, в позу раком, становись!
Крысоид безропотно подскакал к Патлатому, встал на четыре кости и подполз между расставленными ногами Богова Сына.
— Подъем! — скомандовал Патлатый, и крысоид поднялся. Теперь у него на плечах плотно сидел Богов Сын, держась за уши крысоида.
— Так, пацаны, — обратился Патлатый к Путникам, — спасибо за компанию, приятно познакомится и все такое. Вам, кстати, куда надо-то?
— Мы вааще к Интерфейсу Богов собирались, — робко сообщила Машка. — А сюда за припасами зашли. А еще нам надо рецепт на Фиал Вечности! — внезапно выпалила Машка, случайно вспомнив поручение Горыныча.
— Окей, герлица, — выпишу я вам и рецепт, а потом путь сокращу — прямо к Повелителю Смещения подкину.
И Патлатый, сорвав с неба белое облачко, что-то нацарапал на нем ногтем мизинца и протянул листочек Машке.
— У Ахмета отоварь, — посоветовал он Машке, — а листок пусть себе возьмет для оплаты.
Машка неуверенно взяла облачко, превратившееся в лист бумаги, и прочитала рецепт. Там корявыми буквами было написано:
— «Фиал Вечности, 1 шт. 200 мл»
Ладно, — сказала она, — я щас. — Саша, пойдешь со мной?
Вепрев пожал плечами и вместе с подругой пошел в шалман Ахмета, который, завидев в руках Машки рецепт, позеленел от ужаса и заблажил:
— Вах, вах, вах, чито хочишь, ханум?
— Тут написано! — ответила Маша, протягивая листок.
Ахмет прочитал рецепт, икнул, но беспрекословно полез под прилавок и извлек из-под него флакон, похожий на тот, в которых в доисторические времена продавали одеколон Шипр. На этикетке значилось: «Фиал Вечности, 200 мл, отпускается строго по рецепту!»