Вблизи кольца показались ему весьма странными, и почему-то внушали смутный страх. Толщиной они были около метра, а их поверхность была густо усыпана крупными бугорками чешуек, и что-то смутно напоминала. Внезапно Шурик вспомнил, где он видел такие чешуйки.
— Маша, стой! — воскликнул вдруг он, хватая подругу за руку, — да ведь это же змеи! Змеи!
Машка остановилась, и с любопытством, смешанным со страхом, уставилась на то, что сначала они приняли за кольца.
— И точно, змеи, — прошептала она, — ну и громадины!
В самом деле, кольца, окружавшие «подиум» оказались змеями, они были неправдоподобно огромными, их мощные, упругие тела туго навивались друг на друга, не оставляя между собой и «подиумом» ни малейшей щели.
— Саша, ты только посмотри, на них что-то нарисовано! — воскликнула девушка, указывая пальчиком на тело крайнего чудища, — как будто головы! И камешки какие-то, вроде, драгоценные!
Вепрев наклонился, и пригляделся к шкуре чудища. Действительно, каждая чешуйка на спине гада важно поблескивала желтоватым цветом, словно была сделана из золота, и в ее центре сиял тщательно ограненный драгоценный камень. Издали чешуйки сливались в причудливую мозаику, в которой можно было угадать изображения голов мужчин и женщин всевозможных возрастов и рас, с самыми замысловатыми прическами и головными уборами, а то и вовсе без них.
Маша наклонилась, и попробовала оторвать от одной из чешуек крупный камень, искрящийся как бриллиант. Но не тут-то было — огромное тело змеи внезапно резко дернулось, едва не сбив Звереву с ног. Она с визгом отскочила в сторону.
— Она живая! — воскликнула она, — Шурик, она живая!
— Ага, — согласился экс-математик, — потому и дергается. Ты, небось, тоже бы задергалась!
— Тоже, сравнил меня с какой-то змеей! — обиделась Зверева.
— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказал Шурик, — не сердись. Мне вот интересно, чьи это головы на спине нарисованы?
— Откуда мне знать? — фыркнула Маша, — может, это здешние святые. Вон, смотри, у второй на спине вроде туловища изображены, — показала девушка, — а дальше не понять, какая-то ерунда.
В самом деле, узоры на спине третьей змеюки изображали посохи, ступы, старые сумки, ветки деревьев, платки и прочую рухлядь непонятного назначения, а у той, что плотно окольцовывала круглую площадку, можно было с трудом различить непонятные знаки, похожие на какой-то ребус. Там были лестницы, метлы, облака, ладьи, струи дождя, вихри торнадо, колесницы, и еще какие-то совсем уж диковинные символы.
— Да, непонятно, — согласился Шурик, — Ну, да ладно, пошли на их головы посмотрим. Только ты не трогай, а то еще укусит.
Молодые люди двинулись в обход змеиных колец, с опаской держась в стороне, и скоро приблизились к той части, что была ближней к постаменту с загадочной статуей. Там покоились головы огромных рептилий, и, увидев их, Шурик и Машка замерли, потрясенные небывалым зрелищем.
— Не, ну ваще-е-е-е, — протянула Зверева, — это как такое может быть?
Зрелище было необычным — огромные головы змей держали в своих устрашающих пастях собственные хвосты, как будто каждая гадина вознамерилась сожрать саму себя. Пара желтых, немигающих глаз размером с пачку сигарет, пристально смотрела перед собой, как будто не замечая происходящего. Из широко разинутого зева торчали клыки размером с саблю, а на кончике морды каждой рептилии находился роговой выступ, похожий на золотую рукоятку с рубином на конце. В самом центре плоской треугольной головы каждого чудовища красовалось одно из тех изображений, что и на их спинах.
— Да, впечатляет, — согласился Вепрев, — это они что, типа сами себя лопают?
Машка нервно хихикнула, и собиралась что-то ответить, но тут Вепрева внезапно осенило:
— Слышь, Маша, — воскликнул он, — а ведь эта штука похожа на какую-то шкалу! Ну, змеюки как бы крутятся, и что-то там происходит…
— Как крутятся? — недоуменно спросила Зверева, — они же самих себя сожрут!
— А вот посмотрим! — лихо заявил Вепрев, и, ухватив крайнюю гадину за рог на голове, попробовал повернуть ее тело вперед. Неожиданно та послушно задвигалась, ее тело начало извиваться, как будто заглатывая хвост, но и хвост, в свою очередь, стал с шуршанием выползать из пасти, так что голова оставалась на своем месте.
— Саша, а у нее картинка на башке меняется! — воскликнула Машка.
— Точно, — согласился экс-математик, — я ж говорю, вроде шкалы.